Храм в честь Владимирской иконы Божией Матери с.Николо-Погост Городецкого района, Нижегородской области.


 

Поиск по сайту

Приглашаем псаломщицу

Храм в честь Владимирской иконы Божией Матери в селе Николо-Погост приглашает псаломщицу на постоянную работу.

Все справки у настоятеля храма иеромонаха Андрея (Кочетова).

Номер телефона: 8-929-049-07-77

Православный календарь

Крещение детей

Внимание! Все, кто желает крестить своих детей, предлагается заполнить опросный листок (будущим крестным родителям) и отправить документ на нашу электронную почту: radosti-zisni@yandex.ru

Скачать опросный листок можно здесь

Подробнее об ответственности крестных и родителей по ссылке

Заказ сорокоуста

Не забудьте указать имя в форме Яндекса!

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 41001775518019  
( Храм с.Николо-Погост )
 
+ Николо-Погост. Книга 1 СОКОЛОВЫ (Из воспоминаний В. В, Соколова)
СОКОЛОВЫ (Из воспоминаний В. В, Соколова) | Печать |  E-mail

Бабушка моя, Соколова Вера Ивановна (в девичестве Птенцова), 1892 года рождения, была из старинного рода священни­ков. До революции окончила курс Нижегородского епархиаль­ного училища, где девушек обучали Закону Божию, богословию, шитью, рукоделению и пр.

На сохранившихся старых фотографиях бабушка хороша собой: стройная фигура, большие серые глаза, вьющиеся густые волосы.

Когда дед мой (1886 г. р.), тогда студент Казанского ветеринарного института, впоследствии протоиерей, академик, кандидат богословских наук — Соколов Василий Александро­вич, сын священника, сделал ей предложение, родители бабушки поставили условие, чтобы он ушел из института и рукоположился в сан священника. Условие это было исполнено, и дед взял приход отца бабушки в селе Епифанове Вачского района, потому что там был их дом, да и приход не из бедных.

У молодой четы родилось трое детей (погодки) — Виталий (мой отец, 1914 г. р.), Мария и Вероника.

В Николо-Погосте Соколовы появились уже после револю­ции. Дед, помимо курса Нижегородской духовной семинарии, окончил в 20-х годах Московскую духовную академию. Сохра­нилось фото патриарха Тихона с надписью на обратной стороне* «Протоиерею В. Соколову от Тихона». Сохранился и нагруд­ный серебряный знак академика В. А. Соколова с ликом Спаса Нерукотворного. Дед получил звание кандидата богословских наук.

В Николо-Погосте дед стал заметной фигурой. Как человек высокообразованный, он обладал красноречием, владел мастер­ством слова, умением доходчиво донести до ума и сердца духовные взгляды, учение и проповеди верующим. К нему, человеку весьма привлекательному, умному, приходило много людей из окрестных деревень и даже из Балахны. Служил он вместе с К. В. Покровским.

Все это нервировало работников Балахнинского ГПУ, и после одной из проповедей в 1937 году дед был арестован. Моя тетя Вероника, у которой я в юности жил в Москве, рассказывала, как в 2 часа ночи послышался сильный стук в окно, в квартире был произведен обыск и деда увели.

В г. Горьком, на Воробьевке, следователь Сиротин известны­ми в то время методами пытался склонить деда к шпионской работе в Персии (Иране) в пользу СССР, так как по каким-то параметрам, вероятно, из-за знания языков, дед их устраивал. Но дед на это не согласился.

Много гоняли деда по тюрьмам, потом сослали на 7 лет в ссылку на Иртыш, где он, как священник, был хорошо принят остяками (крестил, венчал, отпевал и т. п.).

По возвращении из ссылки в Николо-Погост дед работал какое-то время счетоводом на Узольском рейде (на сплаве). По окончании срока запрета священнического служения деду разре­шили служить в храмах, но только на периферии. Служил, в частности, в Вязниках, где он меня и крестил в возрасте 5 лет.

У бабушки в Николо-Погосте я жил до 11 лет. А оказался у нее вот как. Моя мама в 1942 году умерла от туберкулеза, когда мне было 8 месяцев. Отец, не долго думая, отнес меня к своей матери (он был актером Горьковского драмтеатра). В начальной школе я учился у Ольги Александровны Дурашиной.

Жили мы за домом Покровских. В нашем старом «попов­ском» доме был мезонин с печкой, фисгармония, часы с боем, старинная резная мебель, картины и кресло-качалка. При доме были конюшня и двор.

Мой отец, Виталий Васильевич (1914 г. р.), поступил учиться в Московский текстильный институт, ушел из института и поступил в театральную студию Покровского, стал актером

Горьковского драмтеатра, работал в театре г. Павлова на Оке, затем во Львове, получил звание заслуженного артиста УССР в русском драмтеатре Прикарпатского военного округа, работал в Костромском и Ивановском театрах и в г. Чите. Умер в 1975 году.

Тетя, Мария Васильевна, окончила Городецкое педагогичес­кое училище, подвеглась гонениям как дочь священника. После окончания Горьковского учительского института работала учи­телем в г. Горьком. Умерла в 1986 году.

Вероника Васильевна окончила Московский текстильный институт, тоже подверглась гонениям. Умерла в 1984 году, похоронена в Москве.

Николо-Погост в пору моего детства еще носил в большей мере черты своей патриархальности и величия, был многолюден, наполнен детворой. Добрые слова можно сказать о пожилых людях старой закваски — Софье Петровне Дурашиной, Прас­ковье Петровне Крековой, Иване Николаевиче Дурашине и многих других. Это были люди-глыбы, на которых держалась земля русская.

После ареста деда моя бабушка стала работать учительницей в Чернораменке, потом в Николо-Погостинской начальной шко­ле. После занятий в школе она трудилась дома: кормила коз, поросенка, возделывала огород, хлопотала по хозяйству. И все это делала одна, да еще я, маленький, на ее шее, да старая мать — моя прабабушка.

По рассказам, прабабушка, Птенцова Мария Михайловна, в молодости была очень радушной хозяйкой, ее дом зачастую был полон гостей. В те трудные послереволюционные времена она осталась истинной рабой Божией и сохранила горячую веру до конца жизни. Меня, маленького, в 40-е годы она все время брала с собой на молебны по домам, на поминки. Сельчане приносили к ней холсты на покрова умершим. Прабабушка рисовала на них Христа в рост с ангелочками по углам (у нее были кисточки и черная краска). Я очень любил смотреть на ее работу.

Прабабушка после закрытия храма возглавляла религиоз­ную общину, которая молилась по домам, и продолжала расписывать покрова. Умерла она в 1948 году, похоронена в одной могиле со своим дядей, отцом Троицким, около алтаря кладбищенской церкви.

Когда в Погосте появилось электричество, дед привез радио­приемник, и мы стали слушать передачи. В марте 1953 года умер Сталин. О его кончине мы узнали по радио. Бабушка, как и все, плакала. А в мае этого года бабушку арестовали. Поводом для ареста послужило следующее. Как-то мы случайно нашли по радио «Голос Америки», услышали ироничные высказывания о Сталине. Диктор иронизировал по поводу культа личности умершего вождя примерно так: «Теперь будут духи — дыхание Сталина» — и выдавал прочие остроты. Бабушка неосторожно поделилась в школе услышанным.

Я, в ту пору 11-летний подросток, хорошо запомнил, как бабушку арестовали за антисоветскую пропаганду. Пришел человек в военной форме — капитан Коровин из Балахнинского НКВД и с ним милиционер. Коровину было лет тридцать, голубоглазый блондин с правильными чертами лица. Он был до приторности вежлив, постоянно говорил, что это, скорее всего, ошибка. Произвели обыск, все перерыли, перевернули в доме. На кухне Коровин взял в руки скалку, взвесил в руке, весело рассказал случай, когда в скалке прятали золотые червонцы. В резной письменный стол под зеленым сукном, под всей съемной доской которого был неглубокий ящик с семейной перепиской, к моему удивлению, не залез.

Я смотрел с горы, как бабушку через луга вели в Балахну. При допросах в г. Горьком, на Воробьевке, бабушка видела на столе у следователя донос, написанный знакомым мелким бисерным почерком одной учительницы, коммунистки из Погос- тинской школы. Не называю фамилию этой учительницы. Да простит ее Бог...

Бабушка, Вера Ивановна, провела около трех лет в колонии строгого режима в Арзамасе вместе с женщинами-уголовниками (воровками, убийцами). Это, по-видимому, ее сильно надломи­ло. В конце 1955 года она была освобождена. После ареста бабушки я жил у отца.

В 1956 году дед получил приход, в г. Солнечногорске под Москвой, обзавелся домом. Бабушка жила у тетки, а потом переехала к мужу, Василию Александровичу, настоятелю хра­ма. Дед с бабушкой забрали меня от отца к себе. Я окончил в Москве высшее техническое училище им. Н. Э. Баумана, работал инженером.

Бабушка отличалась какой-то особенной любовью к своим детям и ко мне и, можно сказать, жила нашей жизнью. Экономя на всем, посылала детям посылки и деньги. А когда заболела, то долго скрывала свою болезнь, чтобы никого не огорчать, не отрывать от дел, пока болезнь не стала смертельной. Прожила она 67 лет.

Подколокольня

При возведении 45-метровой трехъярусной колокольни со стройным шпилем под ней мастерами было выстроено большое помещение (сохранилось до наших дней), в котором жили монахини, верующие прихода, проводились спевки церковного хора, в большой печи выпекали просфоры, а прихожане, прибывшие с вечера на утренние исповедь и причастие, из дальних деревень, после вечерней службы могли отдохнуть и даже переночевать. С улицы из узкого, но длинного прохода с полукруглым потолком, через небольшую дверь высотой 1,5 и шириной 0,8 метра, вход в подколокольню. Все большое поме­щение разделено на три комнаты.

На левой стороне, у двери, располагалась большая печь (сейчас ее нет). Между стеной и печью небольшое пространство шириной 80 и длиной 140 сантиметров. В этом пролете стояла широкая лестница, чтобы залезать на печь, а с печи — на полати. Печь имела форму прямоугольника (ширина 1,95, длина

2,5      метра). Шесток и чело находились у южной стены помеще­ния. В этой стене было окно. Расстояние от стены или окна до шестка печи 2 метра. Печь топили дровами, в ней выпекали просфоры, разогревали пищу, естественно, она обогревала и помещение. Эта комната, на левой стороне от входной двери с печью, называлась кухней. Она отделялась от средней комнаты стеной. Между печкой и этой стеной был проход на кухню. Площадь кухни 9 кв. метров. У ее западной кирпичной стены и частично южной, в углу колокольни, был вырыт погреб с кирпичными ступеньками (сейчас в развалинах). Разделяет погреб и кухню более легкая стена (с дверью).

Самая большая — средняя комната, более 25 кв. метров. В западной стене (с видом на Балахну) — окно. Северная стена короткая, далее идет открытый широкий проход в третью комнату. По всем трем стенам — южной, западной и северной, то есть впереди, — стояли широкие прочные лавки, на которых верующие отдыхали, спали. Главной достопримечательностью этой комнаты были полати из широких толстых брусьев и тесового настила. На них и на теплой печке спали православные из дальних деревень прихода, которые приходили или приезжа­ли на лошадях на вечернюю службу с ночевой, чтобы утром исповедаться и причаститься. На полати залезали по лестнице, приставленной к печи в пролете у двери. Длина полатей от печи до следующей комнаты — 4,2 метра. Ширина могла быть 3 —

3,5     метра (сейчас полатей нет).

Третья комната занимала 14 кв. метров. В стене, к зимней церкви, было тоже окно. Комната несколько уже средней и короче из-за большого углового кирпичного выступа. В ней по трем сторонам (западной, северной и восточной) стояли лавки. Во всех комнатах на стенах и в углах висели иконы. Больше всех икон было в средней комнате. Освещалось помещение лампами и свечами. К колокольне были пристроены погреб и большой сарай (ставили лошадей). Под горой была сторожка и другие постройки.

В подколокольне всегда жили монахини. Жила здесь долгое время Оринушка, а потом Анна Петровна Савина из Шаталихи (1886 г. р.) — пожилая, скромная женщина. Пришла она незамужней, молодой девицей, прислуживала в церкви, выпекала в печи просфоры.

В 30-е годы пришла в подколокольню к своей тетке, Анне Петровне, Елизавета Алексеевна Грачева (1901 г. р.) из Долга- нихи (их матери сестры). Жила, прислуживала в церкви, зажигала свечи, чистила иконы, мыла полы.

С ними была монахиня-прислужница, алтарница Еленушка из Восчестникова — Елена Александровна Соколова (1875 г. р.). В 25 лет она отдала свое приданое сестре и пришла жить в подколокольню. Так все трое и жили вместе. Хотя церковь в Погосте и закрыли летом 1937 года, женщины остались жить там. В 1938 году Е. А. Грачева устроилась работать на Волжский склад (за Узолой, на берегу Волги, напротив Правдинска). Ежедневно она из подколокольни ходила на работу, а с работы на плечах приносила бревна на дрова для отопления помещения. Помимо этого, дрова всегда покупали сами. Елена Александров­на, чтобы прокормиться, ходила в праздники по деревням, просила милостыню. Они в молитве зарабатывали себе кусок хлеба. Подколокольню несколько раз пытались закрыть, а женщин выселить, но... шли годы.

В начале 50-х годов заболела Анна Петровна. Болела, но не лежала, продолжала нести свои обязанности по дому: наводила порядок, топила печь, готовила пищу на всех и так до конца 1957 года. Но вот беда: Анна Петровна слегла. Пришлось

Елизавете Алексеевне рассчитываться с работы, уйти на пенсию. Стала ухаживать за теткой. Анна Петровна болела, не вставала две недели и умерла 11 января 1958 года.

Остались жить в подколокольне Елена Александровна и Елизавета Алексеевна Грачева. Елена Алексеевна умерла в августе 1961 года в возрасте 86 лет.

Елизавета Алексеевна, накопив денег, выстроила себе не­большой дом в Николо-Погосте, прожила в нем более 30 лет. Умерла Е. А. Грачева 3 сентября 1998 года в доме престарелых в Городце, прожив там 7 месяцев.

Неимущева Мария Дмитриевна из Буркова, незамужняя верующая женщина, до 1937 года ходила всегда в храм, читала часы, пела на клиросе. После закрытия церкви водилась с пятью племянниками своего брата — Александра Дмитриевича. Когда дети подросли и стали ходить в школу, Мария Дмитриевна ушла жить в подколокольню, поставив в известность близких: «Уми­рать буду в подколокольне». В помещении подколокольни увидела она беспорядок и грязь. Настил, брусья с полатей, лавки, иконы — все было растащено. Мария Дмитриевна навела порядок и чистоту, нашла некоторые иконы и стала жить и ночевать в подколокольне, да еще присматривала за детьми Мартыновой Екатерины Тихоновны. Семья эта жила в доме под горой, рядом с храмом. В свою деревню Бурково Мария Дмитриевна ходила, навещала родственников, соседей, но под­колокольню не оставляла. Так и умерла, как ей хотелось, в подколокольне 27 февраля 1967 года, прожив в ней 5 лет.

После закрытия церкви в 1937 году на праздники верующие собирались молиться в подколокольню, но в 1941 году, перед войной, им собираться запретили. Православные собирались несколько раз на Пасху в Северном переулке в доме на задах у Марии Павловны Крытановой, богомольной пожилой женщи­ны — тетки Жихаревой Анны Михайловны. Через некоторое время собравшихся на Пасху верующих разогнали. Несколько раз ходили к Лебедевым (теперь дом Н. А. Селезнева), потом верующие постоянно собирались в доме Чурековой Анны Василь­евны на все праздники. Хотя значительная часть верующих ходили в Кубенцевскую церковь, в том числе и А. В. Чурекова, но дом ее для остальных православных (больных, пожилых) был всегда открыт на все праздники (до открытия в Погосте церкви в 1991 г.).

Улицы НИКОЛО-ПОГОСТА К 1940 ГОДУ

  1. Базар (теперь ул. Базарная): Лебедевы, Бычковы, Моховы, Петровы, Штерн, Чернышовы, Вознесенские, Богдановы, Ковров­ские, Шадрины, Шадрины, Казанцевы, Кокурины, Сироткины, Пронины, Шадрина М., Калиничевы, Иванешкины, Крековы, Головановы, Ковровские, Дурашины, Чернавины, Червяковы, Пер- цева М., Моховы, Гурины, Краевы, Шадрины, Чернигины, Марты­новы, Быстровы, Гусевы, Гусевы, Буровина М., Павлычевы.
  2. Кулик оео, или Куликовская слобода (теперь ул. Набереж­ная): Ивановы, Ганичевы, Дурашины, Чернавины, Дурашины, Моховы, Кокурины, Маликины, Чернавины, Клюевы, Капрановы, Копыловы, Дубинины, Дубинины, Дубинины, Чуркины, Лычевы, Носовы, Лизуновы, Григорьевы, Кокурины, Кузьмичевы, Ризины, Калинниковы, Копыловы, Крытановы, Крытановы.
  3. Ул. Запрудная'. Золотаревы, Крековы, Бруновы, Моча- ловы, Галиндеина, Кокурины, Богдановы, Моховы, Кокурины, Фоминские, ГЦелкуновы, Листовы, Казанцевы.
  4. Пер. Кулаково (теперь пер. Набережный)'. Дурашины, Чернавины, Крековы, Копыловы, Мартыновы, Туровы.
  5. Кошелиха (пер. Северный): Мордвиновы, Шишулины, Мордвиновы, Казанцевы, Крековы, Крытановы, Сергиевские, Игошины, Шиковы, Шишулины, Осинины, Хрипкнны.
  6. Ул. Новая: Сбитневы, Ковровские, Калашникова, Золо­таревы, Вязовский, Ковровский.
  7. Ул. Кооперативная'. Вязовские, Богдановы, Виноградо­вы, Покровские, Соколовы, Ковровские, Малковы, Мочаловы, Чернавины, Смирновы, Крековы, Крековы, Лядковы, Богдано­вы, Чумины, Филатовы, Богдановы.

ХРАНИТЕЛИ ЦЕРКОВНОГО ИМУЩЕСТВА (1938-1991 гг.)

После закрытия в Николо-Погосте храма в 1937 году ключи от зимней церкви хранились у члена церковной двадцатки Андрея Федоровича Малкова (жил на ул. Кооперативной). Эти ключи он никому не давал, и при нем церковное имущество было в полной сохранности. Помещение летней церкви еще в начале 1937 года по распоряжению председателя исполкома Николо- Погостинского сельсовета Голованова Федора Макаровича было засыпано зерном.

В конце 70-х годов, после смерти А. Ф. Малкова, как-то весной, перед Пасхой, в зимнюю церковь в присутствии несколь­ких верующих женщин зашли для осмотра помещения директор совхоза «Заречный» М. Е. Крылов, участковый Ю. А. Кузнецов и председатель исполкома Ильинского сельсовета А. А. Сороки­на. Церковь тогда им открыла Капитолина Григорьевна Селез­нева (Николо-Погост, ул. Базарная).

У членов исполкома М. Е. Крылова, А. А. Сорокиной и Ю. А. Кузнецова верующая из Сельца Мария Николаевна Аксенова-Пряхина попросила дать ей ключи от церкви на какое- то время для проветривания, уборки помещения, заделки разби­того стекла в окне и попросили также разрешения верующие Погоста и близлежащих деревень отслужить Пасху в храме. Ключи М. Н. Пряхина получила, Пасху верующие в храме отслужили, порядок в помещении навели, и Мария Николаевна отнесла ключи от храма в сельский Совет. А. А. Сорокина разрешала несколько раз Марии Николаевне Пряхиной брать ключи от храма.

После закрытия церкви в 1937 году православные решили спасти церковное имущество от грабителей и хранили его у себя дома. А грабители в церковь действительно залезали несколько раз через подпол, окна, крышу. Православные берегли у себя Евангелия, другие книги, старинные иконы.

Так, подобранную с пола храма икону взяла на хранение домой Татьяна Павловна Майорова. Жительница д. Сосновское тоже хранила у себя большую икону. Плащаницу и икону отправила Мария Николаевна Пряхина в другую церковь своим знакомым православным.

Анна Васильевна Чурекова в присутствии Марии Николаев­ны Пряхиной взяла на хранение шесть больших Евангелий, одно маленькое и две книги. Среди больших Евангелий одно называ­лось «пудовик» (вес 16 кг). Его в свое время мог в руках держать из священников только Покровский Константин Васильевич. Три больших Евангелия были очень красиво оформлены под серебро (глаз не оторвать!), были в хорошем состоянии, как новые.

Подсвечники православные по своему желанию и усмотре­нию сами разносили на хранение по домам. Значительная же часть их хранилась в разобранном виде в складском поме­щении храма и на чердаке (вход на чердак по лестнице в притворе).

Икона Покрова Богородицы находилась у Натальи Петров­ны Крековой, а после ее смерти у Анны Васильевны Чурековой.

Председатель исполкома Ильинского сельсовета Зоя Нико­лаевна Колосова отправила часть икон на хранение в Городецкий краеведческий музей. Икону Николая Святителя в ризе Мария Дмитриевна Неимущева (она жила в подколокольне) взяла из музея и отдала на хранение Лидии Михайловне Петровой, а после ее смерти икона хранилась у Анны Васильевны Чуре­ковой.

В 1991 году при открытии церкви Анна Васильевна вместе с Анной Семеновной Моховой (из д. Бутаково) все семь Еванге­лий, две книги и две иконы — все, что хранила дома, отнесла и сдала в храм.

Икону Николая Святителя воры из церкви похитили.

Большую икону Пантелеймона Целителя (была вложена в иконостас) хранила дома Екатерина Тихоновна Мартынова, вернула ее в церковь в 1991 году. Икону эту из церкви тоже украли.

Подобранная в алтаре во время уборки помещения церкви в 50-х годах икона Рождества Пресвятой Богородицы была возвра­щена в храм в 1991 году Анной Дмитриевной Шульпиновой (д. Бурково).

До открытия церкви в сундуках храма хранились ризы. После открытия их местные жители находили брошенными ворами на прицерковном кладбище и в других местах.

При открытии церкви в 1991 году Городецкий краеведчес­кий музей передал иконы, хранившиеся в нем, в Погостинский храм.

Православные местные жители хранили десятилетиями цен­ности, церковное имущество, сохранили все и вернули в 1991 году в храм, а вот от грабителей после открытия старинные иконы спасти, к сожалению, не удалось.

Очевидцы кражи икон вспоминают, как в 70-х годах легко­вая машина была загружена крадеными из храма старинными иконами, выехала на дорогу и быстро скрылась. Велосипедист

А.   Н. Креков ее догнать не смог.

184

Несколько икон, подаренных во время осмотра Погостинско­го храма, и наличники с дома Моховых увезли с собой гости из Санкт-Петербурга в Русский музей.

Приходится сожалеть, что Николо-Погост был источником музейных экспонатов, да и грабители не оставляли и не оставляют его до сих пор своим вниманием.

Хранителям церковного имущества (до 1991 г.), которые в страшные сталинские и последующие годы подвергали себя большой опасности, рисковали своей жизнью (могли лишиться свободы), низкий поклон от всего прихода!

ПОДЗЕМНЫЙ ХОД

В Николо-Погосте подземный ход от зимней теплой Влади­мирской церкви, построенной в 1761 — 1768 годах, в направлении к кладбищу действительно был (со слов старожилов, в том числе И. М. Ерикова, 1928 г. р.).

В 1940—1941 годах несколько отчаянных, смелых учеников 5 класса, 12 — 13-летние ребята, проходили по нему от церкви и примерно до дома Вознесенской Анны Ивановны.

Шли ребята не в полный рост, а наклонясь, в согнутом положении. Ширина подземного хода была такова, что можно было разойтись со встречным человеком. Стены и потолок — из кирпича, потолок полукруглый. В полной темноте ребята осто­рожно шли с зажженными свечами по грудам осыпавшихся кирпичей до завала — дальше ход был основательно засыпан.

Одни предполагают, что подземный ход вел к оврагу или к кладбищенской церкви и строился вместе с зимней Владимир­ской церковью; другие считают, что построен он значительно раньше — в XII —XIV веках, или в конце XVI века (при строительстве деревянной церкви Николы), или в начале XVII века (при строительстве двух рубленых храмов).

С какой целью строился этот подземный ход — можно только предполагать.

НИКОЛЬСКОЕ ОЗЕРО (Воспоминания Д. Фильчагина, 10 лет, 1997 г.)

Когда я был маленьким, мама повела меня купаться. Мы спустились с крутой горы, и я увидел красивое озеро. Когда-то давно, говорят, на этом месте протекала Волга, поэтому один берег озера крутой, а другой низкий. Одинокие деревья растут на берегу, их ветки свисают в воду. Иногда можно увидеть удивительные по красоте заросли кустарников.

Озеро питают множество ключей. Вода в нем чистая, прозрач­ная и холодная. На мелководье греются на солнышке мальки, бросишь камень в воду — расплывутся кто куда. Озеро очень глубокое, дно его обрывистое, со множеством ракушек. Озеро длинное, словно река, и течение в нем сильное.

Летом, особенно в жаркие дни, люди купаются, катаются на лодках и на водных лыжах. Хорошо купаться в чистой воде, собирать ракушки, загорать на крутом берегу! Вода в озере обладает очистительной силой, пожилые люди ее называют «святой».

МАСТЕР ПЛЕТЕНИЯ ИЗ ЛОЗЫ

Плетение из ивового прута — один из старинных русских промыслов. Еще в каменном веке человек в совершенстве овладел плетением корзин, сосудов, циновок, сетей, вершей. Ивушка зеленая встречала человека при рождении (колыбельки, погре­мушки, игрушки) и оставалась спутницей всей его жизни. Ива — вестник весны, пробуждения природы, первый медонос. Суше­ные ветки скармливали козам, овцам, кору употребляли для дубления кож, а кору некоторых видов — в лекарственных целях. Ивы укрепляют пески, берега каналов, откосы плотин; защищают почву от эрозии. Однако великая заслуга их в том, что породили они промысел лозоплетения.

Известно, что этот промысел: возник в России давно. В русских деревнях чуть ли не любой мальчишка мог играючи сплести лукошко, корзину, кошелку для грибов, ягод, а о стариках и говорить нечего.

Вот несколько правил работы с лозой.

  1. Для успешной работы корзиноплетения нужно обзавес- тисть набором инструментов хорошего качества: ножами, смен­ными резцами, шильями, чтобы они были по руке и хорошо наточены.
  2. Запас материала — ивовых прутьев нужной длины и диаметра, ровных, гибких, с маленькой сердцевиной на срезе, с красивой окраской коры, и белых — очищенных от коры и отбеленных на солнце. Заготавливать прутики впрок и на текущие работы — однолетние побеги ивы, очистить их щемил- ками от коры, просушить и отбелить на солнце.
  3. Сроки заготовки прута: а) ранней весной, когда только начинается сокодвижение, а листья еще не распустились, кора хорошо чистится и с прикорневых побегов, и с прошлогодних приростов ветвей; б) в конце июля — начале августа, когда у кустов желтеют нижние листья — сокодвижение скоро закончит­ся и прут почти созрел; в) от осеннего листопада до появления снегового покрова.
  4. На первых порах срезать тонкие и длинные прутики, имеющие на срезе маленькую сердцевину, — с ними легче справ­ляться, пока не окрепнут пальцы и не приобретут должную ловкость, силу. В процессе плетения участвуют обе руки и все пальцы.

Создавать художественные изделия из ивы — дело нелегкое, и далеко не каждому дается это ремесло. В. П. Богатов овладел искусством создания таких изделий из обыкновенных ивовых прутьев, какие произрастают по волжским берегам, самоучкой и, по его мнению, не так уж это сложно. А научился плести он в деревне.

Богатов Валерий Павлович родился 19 февраля 1954 года в деревне Меленки Городецкого района. Через год родители, Павел Алексеевич и Валентина Васильевна, переехали жить в Суздалево. В 1 класс Николо-Погостинской школы он пошел

7                     лет к учительнице Дурашиной Ольге Александровне. Окончил

8                     классов в 1969 году. Поступил учиться в Балахнинское училище № 22. В 1972—1974 годах служил в армии. Через год устроился работать электриком в совхоз «Заречный» (пос. Ильинский).

Валерий увлекся плетением простых корзин еще в 5 классе.

Как-то в августе Валентина Васильевна попросила его привезти тальника с берега Волги. Сын ей привез и стал наблюдать за работой — плетением простых одноручных корзин. К тому же их сосед, Белякин Дмитрий Степанович, постоянно занимался плетением зеленых одноручных и двухручных корзин, морд и корчаг для ловли рыбы. Валерий приходил к нему, смотрел на его работу, помогал хорошему, доброму соседу. Так и набрался опыта, навыка и в свободные зимние вечера после работы окончательно увлекся плетением. Стал делать одноручные зеле­ные, потом одноручные белые корзины не только себе, но и родным и знакомым. Он не раз находил корзины с интересным плетением в деревне Бакунино, нашел оставленное цыганами кресло в Безводном, были и другие находки. А потом заработала фантазия — сам стал придумывать рисунки.

У В. П. Богатова были раньше и другие увлечения: фотогра­фия, киносъемки и даже полеты на мотодельтоплане. С фотоап­паратом он не расставался. А вот свой вкус и умение развивал в плетении из лозы. Первые работы удались. Всем они понрави­лись, нравились и самому мастеру.

Через несколько лет он решился на более сложную работу — на плетение кресла. А получилось оно легкое, красивого золотис­того оттенка и очень прочное. Решил сплести целый гарнитур. Умели наши предки украшать свой быт. Это и дивной красоты резные наличники, и деревянная утварь, игрушки и расписная посуда, вышивка и кружева. А чего только не создавали умельцы из ивового прута — от грибного лукошка и хозяйственных корзин до сундуков и плетеной мебели. По-настоящему увлекся работой Валерий Павлович — в начатое дело вкладывал душу.

Осенью 1986 года и в ноябре 1988 года на центральной усадьбе совхоза «Заречный» работники Дома культуры А. А. Комиссарова и Е. В. Волгина подготовили и провели два праздника поселка. В зале ДК были выставлены работы жителей поселка и деревень: картины местного художника М. Н. Комиссарова, плетеные крючком салфетки, вязаные вещи, вышивка и кружева, макра­ме, поделки (например, мебель из железных банок Г. Г. Утенко- ва), работал дегустационный зал (из приготовленных блюд понравился всем грибной плов В. Е. Левтеева), проводилась беспроигрышная лотерея (В. Д. Фатина выиграла живого гуся), был концерт и пр.

На выставку 1986 года свои плетеные изделия из тальника представил и Валерий Павлович Богатов — это изящные корзи­ночки под цветы и фрукты, вазу и плетеное оформление для настенных часов. Панно «Солнышко» удивляло всех своей оригинальностью. Выставку 1988 года кроме названных изделий украшала плетеная мебель Валерия Павловича: два кресла, круглый плетеный столик, бутыль, оплетенная тальником, короб для белья, вазы. Жители поселка увидели замечательные изде­лия мастера, восхищались, удивлялись и хвалили его.

Плетеная мебель В. П. Богатова ежегодно выставлялась на праздниках древнего города — Городца — на улице мастеров. В сентябре 1990 года он выставил четыре плетеных кресла, плете­ный столик, 10-литровую бутыль, оплетенную, словно круже­вом, тальником, корзиночки под фрукты и цветы.

Кружевная поверхность стола сплетена из тоненьких прути­ков. Чехольчики на ножки — из более толстого стволика тала. На небольшом расстоянии от пола — изящно изогнутый четырех­угольник из веточек черемухи для усиления конструкции. И все сделано из тальника, краснотала, ивы козьей, веток черемухи — материала, заготовленного с берега Волги, недалеко от Николо- Погоста. На празднике города такую мебель просили продать и за ценой не стояли.

Четыре кресла вокруг круглого плетеного столика. Тонкая работа. Так и хочется посидеть, отдохнуть в этих креслах! Никто не оставался равнодушным к плетеным из лозы изделиям, которые демонстрировал на улице мастеров Валерий Павлович Богатов. На изящную ажурную мебель поступили сотни заказов.

Его плетеная мебель выставлялась и в Городецком краевед­ческом музее. В благодарственном письме начальник социально­культурного управления и директор краеведческого музея выражали мастеру благодарность за большую работу по сохра­нению народных промыслов и возрождению русской культуры. Валерий Павлович за ежегодное участие в районных выставках «Городец мастеровой», посвященных празднику древнего горо­да, награждался Почетными грамотами.

Его изделия пользовались успехом и на выставке в Москве.

В июле 1991 года в Ильинской школе жила две с половиной недели группа преподавателей из США. Они знакомились с самобытными народными промыслами Нижегородской области. Их интересовала хохломская, палехская, городецкая роспись и другие работы народного творчества. Эта группа побывала в гостях у В. П. Богатова. Знатоки искусства познакомились с изделиями из лозы местного умельца. Они увидели разные по величине четыре кресла тонкой работы, круглый столик, вазы, обрамление для настенных часов, изящные корзиночки под цветы и фрукты, бутыль, оплетенную тальником, короб для белья и пр. Американцы считали, что международная экспертная комиссия кресло оценила бы в 400 долларов. Очень понравился гостям гарнитур. И действительно, кресло мастера настолько прочное, что на нем не только сидеть, но и плясать можно. Вот где прекрасное сочетание легкости, изящности и прочности! Порадо­вал местный самоучка своим умением, талантом иностранцев.

Валерий Павлович мог бы сплести из лозы и кресло-качалку, и диван, и многое другое, но нужны для этого свободное время, специальное помещение, сырье. Не всякая лоза годится для дела. Плантации специальных пород тала небольшие (его качество теряется от затопления весенними разливами Волги), да и скот на некоторых лугах, отданных под выгон, объедает побеги тала.

Плетеные из ивового прута корзины, вазы, сумки, мебель для дома — это украшение быта, радость творчества, новый взгляд на щедрые дары природы. Каждая вещица В. П. Богатова — настоящее художественное изделие, от которого глаз не оторвать. Все это сплетено из лозы умелыми руками Мастера (с большой буквы!).

Последняя работа Валерия Павловича — детская коляска (ажурное плетение) — подарок для родившейся 28 марта 1999 года внучки Дашеньки.

Завязалась переписка В. П. Богатова с автором книги о плетении из лозы В. М. Дубровским. Так, 19 марта 1992 года В. М. Дубровский писал:

«Здравствуйте, дорогой мой человек, уважаемый Валерий Павлович! Получил Ваше письмо 14 марта и фотографию двух Ваших изделий, которые, не скрою, понравились мне очень и восхитили мою жену, Зинаиду Николаевну, сразу потребовав­шую: «Садись и плети мне такую же вазу и кресло!» А она зря не скажет — знает толк в вещах, не зря сдает свои шали, платки и палантины в Художественный фонд на продажу через магазин «Русский сувенир», что на Кутузовском проспекте. Правда, ее изделия там никогда не видели, так как разбирали по рукам члены приемочной комиссии для сбыта иностранцам. Вот так нас облапошивают. Конечно, мне еще далековато до совершенства в плетении, чтобы высовываться на валютную торговлю с изделия­ми. А вот Ваш почерк работы меня душевно порадовал. Если бы мне скинуть годочков 10—15, обязательно приехал бы к Вам учиться по мебельной части и вообще, а то в свои 69 лет стал что- то чувствовать себя неважнецки. Сказывается то, что в 1943 году я вернулся домой в Серпухов инвалидом II группы — инвалидом войны. Из летчика-истребителя пошел на текстильную фабрику смазчиком. Спасибо, что Вы откровенно поведали о себе и сложившейся у Вас обстановке с прутом. Хорошо, что Вы духом не падаете и не теряете надежду осуществить задуманное. Если бы Вы могли негативы снимков своих лучших изделий прислать мне, я бы посоветовался со специалистами, можно ли с них сделать репродукции в моей книге «25 уроков плетения», и молил бы Бога о том, чтобы снимки попали в нее с соответству­ющим текстом от меня об авторе таких оригинальных изделий. При благополучной экспертизе можно было бы подумать о моем приезде к Вам за Вашими рассказами о плетении. Знаком согласия буду считать получение негативов, а еще лучше с сопроводительным письмецом, чтобы до весеннего аврала на севе и посадках нам успеть обменяться посланиями. На снимке из напольной вазы торчит дужка ручки. Такое впечатление, что в вазу вставлена корзиночка с цветами традесканции. Или дужка поставлена специально в раструб вазы как подставка под вьющиеся растения.

С надеждой на свидание остаюсь с уважением к Вам В. М. Дубровский».

Письмо Павлику, сыну Валерия Павловича, от В. М. Дубровского

Начало мая 1992 года

Здравствуй, Павлик, милый друг! Хоть и с опозданием

Принимай из первых рук ты мое послание.

Ты прости — я виноват, затянул с ответом,

Но, поверь, был очень рад всем твоим приветам!

Папа твой в письме прислал фото кресла, вазы,

Меня в гости приглашал, чтоб увидеть сразу:

Волгу, город Городец, много, много тала И все то, что сплел отец, а он сплел немало.

Я с тобой что разглядел, описал бы в книжке...

Я приехать бы хотел, но дела-делишки

Крепко держат старика на Оке родимой,

Проплывают облака, годы плывут мимо.

Вот поэтому спешу я оставить людям Книги, что пишу, пишу... пусть же не осудят,

Если малость где приврал, может, в чем «зашился»...

Папу я помочь мне звал, другом быть стремился.

Но он занят — скоро сев, трудная работа.

Папа в своем деле лев! В этом роде что-то.

В руки ты отцу гляди, будешь на все руки!

Взрослых лет своих не жди, постигай науки!

Чтобы лучшим во всем быть, чтобы не лениться —

Труд и промыслы любить и отцом гордиться!

Дома, в школе поспевай, будь во всем ты с веком,

В ногу с жизнью в жизнь шагай смелым человеком.

На прощание скажу: год кончай без троек,

Я за этим прослежу, так что будь героем!

Ну а маме — мой поклон и привет сестрице...

Скоро праздник! Будет звон! Будем веселиться.

Дедушка В. М. Дубровский

Поздравление на открытке к празднику 9 мая — Дню Побе­ды — В. П. Богатову от В. М. Дубровского:

Пусть в доме мир у Вас царит,

И труд весенний спорится.

И Волги радует всех вид,

Село родное строится.

Вот такой он у нас, Валерий Павлович!

МАТЬ ТРОИХ ПОГИБШИХ СЫНОВЕЙ

Прасковья Петровна Крекова (Уточкина) родилась в 1884 году в деревне Старцево Николо-Погостинской волости в крестьянской семье. В семье было восемь детей. Ее, первую, старшую, взяла к себе на воспитание бабушка в деревню Куфтино.

Девочке едва исполнилось 16 лет, как умерла мать. Отец забрал дочь в родной дом, в Старцево, присматривать и водиться с младшими братишками и сестренками.

Шли годы. Паша взрослела. Она считала себя бедной невестой. Когда ей исполнилось 20 лет, ее «засватал» 45-летний вдовец из Николо-Погоста Иван Васильевич Креков, у которого уже было пятеро детей, причем его старшему сыну исполнилось в ту пору 19 лет.

Иван Васильевич (1859 — 1942) родился и жил в Погосте, У него было еще два брата и сестра. Первая его семья была крепкой, состоятельной. Жили с родителями, вели свое хозяйство. Иван Васильевич имел недалеко от села, в лугах, свой капустник (на большом участке земли выращивал капусту) и с работниками расплачивался только золотыми деньгами.

После второй женитьбы сына его мать, Надежда Андреевна, забрала семейные драгоценности и отвезла в Высоково своей дочери, ничего не оставив новой снохе. Кстати, с Прасковьей ей пришлось жить вместе 11 лет.

Иван Васильевич был крепким, среднего роста мужчиной, голосистым, любил правду-матку, умел постоять за себя. Дед его раньше носил фамилию Медведев, которая не нравилась ему (звали «медведь»), вот он и сменил фамилию на Крекова.

Жить теперь стала Прасковья в Погосте, в переулке Набереж­ном, в двухэтажном деревянном доме. С мужем вели свое хозяйство, была корова, имели огород. Прасковья Петровна была мастерицей на все руки: Нлела кружева, косынки, подзоры, ткала холсты из льна, отбеливала пряжу, шила одежду, полотен­ца. А летом, пока жила у Крековых свекровь, плавала с Иваном Васильевичем на барже вверх и вниз по Волге. Ведь он был еще и волгарем.

Часто вспоминала Прасковья Петровна один случай из своей жизни, который едва не кончился печальным исходом. Произо­шло это в затоне. Случайно оступившись, упала она с доски в волжскую холодную воду между баржами. Ее понесло течением. Падение Прасковьи Петровны никто не заметил. На ней был длинный широкий сарафан. Вон он и спас ее, вздувшись зонтом над водой. Матросы услышали барахтанье в воде, увидели юбку Прасковьи Петровны и вытащили ее за эту юбку баграми.

У Ивана Васильевича и Прасковьи Петровны родились дети: Николай, Иван, Александр, Мария (умерла в 4 года), Алексей (умер в возрасте 11 лет от укуса собаки), Виталий и Вера.

Иван Васильевич умер 21 августа 1942 года в возрасте 83 лет от ущемления грыжи.

Николай (1910 г. р.), старший сын Крековых, женился в 1935 году на Анастасии Степановне Подшиваловой (1907 г. р.) из Сельца Спасского. До войны он работал слесарем на Балах­нинской станции (НиГРЭС), потом продавцом в магазине в мясном отделе. Во время строительства своего дома в Николо- Погосте на улице Кооперативной они жили с родителями и в Погосте, и в Сельце. В новый дом переехали перед войной. К этому времени в семье Николая Ивановича было два сына: Алимпий (1936 г. р.) и Валерий (1939 г. р.).

Иван Иванович Креков (1912 г. р.) женился в 1936 году на Анне Николаевне Харчевниковой (1913 г. р.) из Красных Баков. Несколько лет жили они с родителями в двухэтажном деревян­ном доме в пер. Набережном. Иван Иванович работал слесарем на Балахнинской станции, потом на Узольском рейде на машине для связки пучков леса. В семье родились два сына — Алексей (1937 г.), Игорь (1939 г.) и дочь Людмила (1941 г.).

Александр Иванович (1919 г. р.) был холост, до службы в армии работал слесарем на Балахнинской станции, жил с родителями. Был взят на службу в Красную Армию осенью 1939 года. Служил на юге Финляндии, близ Выборга. Осенью 1941 года должен был вернуться со службы домой. Но мирную, спокойную, трудовую жизнь с ее мечтами и планами разом оборвала Великая Отечественная война. Почти в каждый дом приходили повестки — и сразу на фронт. Уходили на фронт мужчины, отправляли из колхозов машины, десятки тысяч лошадей. Все заботы теперь приняли на свои плечи женщины, старики и подростки.

Первым из сыновей Прасковьи Петровны был отправлен на фронт Александр Иванович, так как он в это время проходил службу в рядах армии еще с осени 1939 года.

Пришли повестки и его братьями. Их взяли на фронт в самом начале войны. Первым из них ушел Николай. Остались в просторном новом доме жена и двое сыновей. Следом за ним ушел на фронт и Иван. На руках жены трое детей, а маленькой Людмиле минул всего один месяц.

На передовой линии фронта солдаты видели кровь и смерть, попадали под бомбежки, испытывали тяжесть потери друзей, товарищей.

Потекли тяжелые военные трудовые дни. Похоронки бук­вально засыпали села. Оставались вдовами молодые женщины, теряя от горя сознание. Очнувшись, прижимали к себе детей, слабея от мысли, как поднимать их без отцов.

В 1941 году Прасковья Петровна получила два извещения о смерти сыновей. Первым погиб Александр Иванович под Выбор­гом. Вторым погиб летом 1941 года под Смоленском Иван Иванович. Его жена, Анна Николаевна, одна вырастила троих детей — Леонида, Игоря и Людмилу.

Старший сын Прасковьи Петровны, Николай Иванович, получил ранение в августе 1941 года. После госпиталя из Кировской области приехал домой, в Погост, на отдых к жене, Анастасии Степановне, детям (Алимпию, Валерию) и к родите­лям (матери — Прасковье Петровне и уже серьезно больному отцу — Ивану Васильевичу).

Через месяц Николай Иванович вернулся в свою часть, воевал в комсоставе, был тяжело ранен в бою, а 5 июля 1942 года умер от ран в с. Афанасьеве Липецкой области, так и не узнав, что 10 мая 1942 года у него родился третий сын — Николай. На руках Анастасии Степановны осталось три сына.

Так в 1941 — 1942 годах Прасковья Петровна потеряла троих сыновей. Николай Иванович, Иван Иванович, Александр Ива­нович прожили короткую, но прекрасную жизнь и отдали ее за самое дорогое — за свободу своей Родины. Хорошие сыновья были у Прасковьи Петровны, хорошими стали и ее внучата — работящими, умелыми, хваткими на любую работу, смекалистыми.

Измалковский районный военный комиссариат Липецкой области на запрос сообщил, что красноармеец Креков Николай Иванович умер от ран 5 июля 1942 года в с. Афанасьеве Измалковского района Липецкой области, госпиталь № 2306, где и похоронен в братской могиле.

Письмо отправил РВК, майор Щербинин 18 февраля 1976 года.

Из письма пионерской дружины Афанасьевской средней школы Измалковского района Липецкой области:

«...Сообщаем, что рядовой Креков Николай Иванович чис­лится в списках погибших на могильной плите в с. Афанасьеве Измалковского района Липецкой области. Могила находится рядом со школой в отличном состоянии, поставлен большой и красивый памятник — обелиск. О погибшем Крекове Н. И. нам пока ничего неизвестно, так как нет таких товарищей в селе, которые были с ним и знали его. Но наши следопыты ведут поисковую работу. Если что-то будет известно о нем, мы вам сообщим. Детей погибшего приглашаем приехать к Дню Победы 9 мая.

Совет дружины, старшая вожатая 17.03.76 г.»

Стоит в Погосте обелиск, как стражник, как воин — храни­тель покоя. Далеко стоит от мест сражений той кровавой войны. В скорбном молчании застыл солдат, его взгляд устремлен к матушке-земле, голова склонена в скорби по товарищам, отдав­шим жизнь за Родину. Но кто знает, где пролилось больше слез, больше случилось несчастий и горя. Ведь делилось все поровну — фронт и тыл были едины.

У подножия памятника — венки, цветы, их возлагают бла­годарные жители в самый священный и возвышенный праздник — День Победы. Это праздник со слезами на глазах, с печалью в сердце, с горечью утрат. В этот день с нами все те, кто не дожил до Победы, кто остался на дорогах войны.

В 1975 году, к 30-летию Победы в Великой Отечественной войне, в Николо-Погосте состоялось торжественное открытие памятника воинам-землякам, погибшим в годы войны. На церемонии открытия право первой возложить цветы к подножию памятника было предоставлено матери троих погибших сыно­вей — Крековой Прасковье Петровне. В ту пору шел ей 92-й год. Умерла Прасковья Петровна через год, в 1976 году.

Особый свет ложится на лица тех, кто много пережил и выстрадал. Наши российские старики вынесли на плечах такое, что не всем под силу. Они воевали среди огня, они поднимали на ноги и подняли страну. Наши дедушки и бабушки умели ценить жизнь, беречь семейное счастье.

Склоняем головы перед вами, наши мудрые старики, наши герои.

БЕРЕЗИНЫ

В свидетельстве о рождении короткая запись: «Березин Сергей Сергеевич родился 7 сентября 1904 года в дер. Чистомеж- ное. Родители: Березин Сергей Иванович и Березина Ирина Андреевна. Место регистрации: церковь Николо-Погоста Балах­нинского уезда».

Нелегкая доля выпала крестьянскому парню Сергею. Когда ему было шесть лет, он вместе с сестрой (прожила 102 года) лишился родителей. Наступило тяжелое сиротское детство.

С детских лет Сергей познал нелегкий крестьянский труд, рано приобщился к нему, был не по-детски старательным, покладистым. Юношеские годы провел в деревне.

Женился Сергей молодым, в 16 лет. Его невесте, Клаве, было девятнадцать. Из свидетельства о рождении: «Ожигина Клавдия Павловна родилась 3 марта 1901 г. в с. Прудово. Родители: Ожигин Павел Александрович и Ожигина Матрена Николаев­на. Место регистрации: церковь села Иконникова». У родителей Клавдии Павловны семья была большая, ее, старшую из детей, первой выдали замуж.

Вся жизнь Березиных прошла в Чистомежном. В деревне насчитывалось не более двух десятков домов, но в каждом семьи были большие. Деревянный дом Сергея Сергеевича стоял в середине улицы. Он состоял из просторных сеней, летней комнаты и избы с полатями и большой печью. Со временем дом постарел. Заботливый хозяин его отремонтировал, обил рейкой, покрасил, и дом снова стал новеньким, красивым. Все дети выросли в нем.

Деревня Чистомежное расположилась на ровном месте, в чистом поле, где даже и деревьев не было. У каждого дома хозяева сажали деревья, так и озеленили деревню. До ближай­шего леса далековато — несколько километров. А вот вода рядом, прямо у деревни два болота, в которых деревенские ребятишки купались и ловили рыбу. Поблизости деревни Митенское, Харламиха, Меленки, Плесянки, Бутаково, Лосево, Шубино, Волкопялиха.

Клавдия Павловна, жена Сергея Сергеевича, была женщиной красивой, круглолицей с темно-русыми волосами, полной, высокой и к тому же хорошей, заботливой хозяйкой, живой, ловкой во всякой работе, доброй, приветливой, внимательной к людям. Образования она не имела, не могла даже писать, но мастерицей была на все руки. Как портниха, обшивала, одевала всю свою большую семью. В хозяйстве, кроме огорода, были корова, овцы, куры, утки, гуси. Клавдия Павловна работала рядовой колхозницей в колхозе «Пролетарская мысль». Каждое лето она выпекала хлеб на покос в лугах для колхоза, считалась в хозяйстве лучшим поваром и хлебопеком.

У четы Березиных родилось 12 детей (двое умерли): Алек­сандр (1923 г.), Виктор (1924 г.), Анатолий (1926 г.), Евстолия (1928 г.), Зоя (1930 г.), Александр (1935 г.), Юрий (1937 г.), Полина (1939 г.), Нина (1941 г.), Раиса (1944 г.). Президиум Верховного Совета СССР указом от 25 июня 1946 г. присвоил Березиной Клавдии Павловне — матери, родившей и воспитав­шей 10 детей, почетное звание «Мать-героиня».

Умерла Клавдия Павловна 29 июня 1957 года в возрасте 56 лет.

Страницы жизни Березина Сергея Сергеевича

  1. Удостоверение № 19 от 15 июня 1939 года редакции газеты «Рабочая Балахна»: Предъявитель сего тов. Березин С. С. явля­ется инструктором сельскохозяйственного отдела.
  2. Делегатский билет № 98 от 11 июля 1948 года Бе­резина С. С. — делегата XXIII Балахнинской районной конфе­ренции ВКП(б) от партийной организации колхоза «Пролетар­ская мысль».
  3. Военно-учетные сведения из военного билета: год рожде­ния — 1904, запас второй категории, группа учета — СВ, состав — солдат, воинское звание — рядовой, специальность — бригадир колхоза «Пролетарская мысль», социальное положение — кол­хозник, образование — четыре класса, призван на действитель­ную службу Балахнинским РВК в 1926 году, признан годным к строевой и зачислен в запас, рост 179, окружность головы 56, размер противогаза 3, размер обуви 42, в Советской Армии не служил, в Великой Отечественной войне не участвовал, снят с учета ВУС Николо-Погостинского сельсовета Балахнинского района Горьковской области 2 февраля 1955 года при достижении предельного возраста.
  4. Из трудовой книжки:

1937—1940 гг. — инструктор с/х отдела в редакции газеты «Рабочая Балахна».

Декабрь 1940 г. — апрель 1942 г. — председатель Зарубин- ского сельпо,

Май 1942 г. — март 1945 г. — в Балахне: в отделении добычи старший смены карьертциков; начальник крана на добыче.

Март 1945 г. — февраль 1949 г. — переведен в распоряжение райкома ВКП(б).

Февраль 1949 г. — октябрь 1958 г. — председатель Николо- Погостинского сельпо.

Апрель 1959 г. — сентябрь 1964 г. — рабочий Ковернинского леспромхоза на Узольском рейде. Уволен в связи с уходом на пенсию.

  1. На основании справки ГОРСО от 3 ноября 1987 года получал пенсию в соответствии с п. 2 Постановления Совета Министров СССР от 18 сентября 1986 года «О дополнительных льготах участникам Великой Отечественной войны и семьям погибших военнослужащих», пользовался правом на 50%-ную скидку по оплате жилой площади, коммунальных услуг и топлива. Лекарство и проезд — бесплатно.
  2. Имел членский охотничий билет Городецкого охотобщес- тва от 21 августа 1969 года.

Умер Березин С. С. 2 февраля 1998 года в возрасте 93 лет. До конца дней своих на зрение, слух, ноги не жаловался, ежедневно сам ходил за продуктами в магазин.

Сергея Сергеевича знали жители деревень Николо-Погостин- ского сельского Совета и помнят до сих пор как хорошего человека, как председателя, как бригадира колхоза «Пролетар­ская мысль», как руководителя сельпо и как сельского коррес­пондента (селькора). Его заметки о жизни своего колхоза и других хозяйств, о жизни сельчан печатались в районной газете «Рабочая Балахна». Он пользовался всеобщим уважением.

Хороших детей вырастили Березины. Два сына, Александр и Виктор, не вернулись с войны домой, отдали свою жизнь за Родину.

Страший сын, Александр (1923 г. р.), в семье не был белоручкой, рано приобщился к крестьянскому труду и, как старший, считался кормильцем семьи. В январе 1940 года устроился слесарем на ГОГРЭС, ходил ежедневно на работу пешком, а после работы помогал родителям по хозяйству.

Сын Виктор (1924 г. р.) тоже ни от какой работы не отказывался, был хорошим помощником матери. С 12 лет работал в колхозе «Пролетарская мысль». И боронить на лошадях научился, и сенокосничать, и пахать, и снопы обмолачивать. Работал парень за троих.

Оба сына были темно-русыми, высокими, красивыми, скром­ными, послушными ребятами, не курили и не употребляли спиртного.

Когда началась война, сразу обезлюдели деревни — в домах остались одни женщины, детишки да старики. В каждом доме суета, сборы, женский плач, детские слезы. Мобилизуемым разносили повестки, в колхозных конюшнях военные отбирали в Красную Армию лучших лошадей.

В Чистомежное пришли извещения. Александра и его отца, Сергея Сергеевича, призвали в армию в один день — в октябре 1941 года. Старшим из детей в семье стал Виктор.

Долго Клавдия Павловна смотрела вслед скрывшимся вдали сыну и мужу. Стряхнула кончиком платка слезы и все шептала: «Обойди пуля и снаряд моего сыночка и мужа. Спаси, сохрани их от ран и смерти».

Отец семейства, Сергей Сергеевич, вернулся домой, а вскоре опять провожали его на фронт. «Береги, мать, детей, а мы уж как-нибудь сдюжим», — говорил он жене. Вскоре солдат оказал­ся в Нарофоминске. После обморожения и ампутации двух пальцев на руке Сергей Сергеевич вернулся домой и работал в Балахне на торфоразработках.

Александр с первых же боев показал себя спокойным, выдержанным и мужественным солдатом, бесстрашным и вынос­ливым. А в это время он действительно ходил в двух шагах от смерти. И так до конца дней своих.

Виктор до призыва в ряды Красной Армии работал в колхозе. В декабре 1941 года ему только исполнилось 18 лет — сразу взяли на фронт.

Старший сын, Александр, на фронте, а теперь вот и второй в армию уходит. Каково-то матери... Сынок давно уже скрылся из виду, а мать все еще стояла у дороги и всматривалась вдаль: «Может, пощадит война, ведь совсем еще молоденький...» Вспомнила сына босоногим мальчонкой, вспомнила, как бегал с деревенскими мальчишками в школу, каким был помощником, работником...

Нет, не белоручкой пришел в армию Виктор. Его руки одинаково сноровисты были у жнейки и молотилки, овладел он и воинской наукой.

 

Теперь Родину защищали два сына. Фронтовые треуголь­ники от сыновей с номером полевой почты шли в родные края.

Не вернулся на родину Александр: он погиб под Сталингра­дом в октябре 1942 года.

Считай, ни один дом в ту тяжелую годину не обошла стороной похоронка. Завыла, запричитала, как исстари на Руси повелось, по сыну-солдату мать...

Извещение

Ваш сын, младший сержант Березин А. С., уроженец д. Чистомеж­ное, находясь на фронте, погиб в октябре 1942 года.

Балахнинский РВК

Второй сын, Виктор, с фронта писал довольно часто. И дома однажды побывать ему довелось. Виктор со своим командиром (родом из Правдинска) прибыли в г. Горький за военной техникой — танками. Командир отпустил Виктора на несколько дней домой. Это был его последний приезд в родные места.

Наступило лето 1944 года. Получив тяжелое ранение в ногу, Виктор в течение шести месяцев находился на лечении в госпитале г. Львова (с августа 1944 г. по февраль 1945 г.). В своем последнем письме оттуда Виктор домой написал: «В госпиталь мне не пишите, ждите письма с другого места». И больше от него весточки не было. Родители получили извещение Балахнинского РВК. «Ваш сын, красноармеец Березин Виктор Сергеевич, уроженец д. Чистомежное Николо-Погостинского сельсовета Балахнинского района, находясь на фронте, погиб в феврале 1945 года».

Тяжело родителям терять одного сына. Еще тяжелее, когда война отнимает сразу двух сыновей.

 

Новости Русской Православной Церкви



 
   

Храмовый ансамбль с. Николо-Погост

Наши друзья

 

 

 

 
     
Храм в честь Владимирской иконы Божией Матери с.Николо-Погост Городецкого района, Нижегородской области.
Русская Православная Церковь, Московский Патриархат, Нижегородская митрополия, Городецкая епархия
Разработано: www.aliceart.ru Сайты Нижнем Новгороде под ключ.
   
Яндекс.Метрика