Храм в честь Владимирской иконы Божией Матери с.Николо-Погост Городецкого района, Нижегородской области.


 

Поиск по сайту

Приглашаем псаломщицу

Храм в честь Владимирской иконы Божией Матери в селе Николо-Погост приглашает псаломщицу на постоянную работу.

Все справки у настоятеля храма иеромонаха Андрея (Кочетова).

Номер телефона: 8-929-049-07-77

Православный календарь

Крещение детей

Внимание! Все, кто желает крестить своих детей, предлагается заполнить опросный листок (будущим крестным родителям) и отправить документ на нашу электронную почту: radosti-zisni@yandex.ru

Скачать опросный листок можно здесь

Подробнее об ответственности крестных и родителей по ссылке

Заказ сорокоуста

Не забудьте указать имя в форме Яндекса!

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 41001775518019  
( Храм с.Николо-Погост )
 
Тополь | Печать |  E-mail

В деревне Василий Иванович Чижов проживал постоянно со дня рождения. Работал слесарем высшего разряда на заводе за Волгой. Во время Великой Отечественной войны, как специа­лист, был оставлен в тылу по брони. В соседях с ним жила старушка, тетка Анна, у которой было два сына. Старшего, Михаила, призвали на войну, но он вскоре погиб. Любил он землю, хозяйство, огород обнес забором, высаживал деревья. Перед войной в конце огорода, на низком месте, посадил тополь, который быстро разросся. Второй сын у Анны до войны жил в Сибири и там всю войну пробыл.

После войны в деревню приехал друг детства Василия Ивановича, Александр Матвеевич Лосев. Друзья тепло встрети­лись и решили половить рыбки на удочку в большом озере около Волги. Подошли к реке и остановились у большого развесистого красивого тополя. Лосев обошел дерево кругом и, подняв голову, проговорил: «Какой красавец вымахал. Давай-ка, Вася, поси­дим у этого гиганта, покурим да побеседуем».

Василий Иванович на минуту задумался и, посмотрев на тополь, сказал: «Тополь вроде ничего не значащее дерево, но с ним порой связана человеческая судьба. Вот об этом я сейчас и расскажу тебе...

Я все время жил в деревне и работал на производстве слесарем. Во время войны, как высокому специалисту, мне дали бронь, и всю войну я проработал. Да ты, друг, знаешь обо мне все. По соседству со мной жила старушка. У нее было два сына...

Тополь, посаженный старшим сыном, вырос, разросся и стал настоящим красавцем. Мать жалела погибшего сына, часто ходила к тополю в конец огорода, любовалась им, и он напоминал ей сына. Она как бы видела своего родимого и разговаривала с ним. Так мать встречалась с любимым Мишень­кой, ведь этот тополь он посадил еще до войны...

Но вот вернулся из Сибири второй ее сын. Ему не нравилось, что мать часто ходит к тополю и долго смотрит на него. Сын спрашивал ее: “Ты что, мать, у тополя так долго посиживаешь, на что он тебе дался?” Мать отвечала: “А как же, ведь его посадил Мишенька, я как бы встречаюсь с сыночком своим, мне делается легче, тополь меня успокаивает”. На что сын однажды резко ответил: “Только о Мишеньке и думаешь, а обо мне — нет”. Мать пояснила: “Ведь ты вот живой прибыл, а Мишеньки нет, погиб. Неужели не понимаешь?” — “Нечего к этому тополю ходить тебе, я его срублю — мне столб нужен”, — твердо заявил сын.

И он срубил тополь. Мать была в горе, сильно плакала и только повторяла: “И как это ты замахнулся на брата, ведь он погиб за Родину и за нас с тобой, теперь нет тополя, и ничто не напомнит мне о сыне моем...”»

Василий Иванович помолчал немного, посмотрел на тополь и сказал: «Тополь тоже хранит память о человеке, — и добавил грустно есенинские слова: “Уж не будут крылатой листвую надо мною звенеть тополя”».

Май 1922 года. Разлив Волги...

Мы с товарищами, вчетвером, решили ехать на лодке от Погоста в Балахну, чтобы отдохнуть там вечером в летнем саду. На закате солнца на лодке с веслами двинулись через затоплен­ную часть луговины в Лисье озеро, потом в У золу, пересекли Волгу и прибыли в черту города.

Стемнело. На улицах зажглись фонари. Небольшой город­ской сад был ярко освещен. Гуляющей публики в воскресенье много, шум, гам кругом, играет любительский духовой оркестр. На открытой площадке танцевала молодежь. В летнем помеще­нии показывали кинофильм.

Поучаствовав во многих мероприятиях летнего сада, отдох­нув, решили мы возвращаться домой. Наступила ночь, на Волге стемнело, видны только огни бакенов да проходящих мимо пароходов. В лодке, на веслах, мы двинулись через Волгу. Ветер усиливался, по небу неслись черные лохматые тучи, никакого просвета. Но настроение у нас после посещения сада по-прежнему было приподнятое.

В полной темноте пересекли Волгу, достигли Узолы. Мрач­ные тучи унеслись, небо прояснилось, появились звездочки и, наконец, полная сияющая луна. Стало светло. На воде обозна­чилась лунная серебряная дорожка. Природа словно воскресла. В прибрежных кустах запели невидимые птицы, и недалеко восторженно полилась песня соловья. Эта неожиданная величес­твенная красота поразила нас, и мы, не сговариваясь, тоже запели. Нас несло течением волжской воды в Узолу — мы не гребли.

И мы так залихватски, от всей души пели, как никогда ранее. Пели про Волгу и ее широкое раздолье, про нашу бесшабашную, радостную юность, нам хотелось петь и петь под этим светом луны. Но вот мы приблизились к берегу, к горе, надо было уже выходить из лодки и идти по домам, но никому не хотелось вставать. Казалось, что это хорошее, прекрасное может уже никогда не повториться. Нехотя мы вышли из лодки, не торопясь поднялись в гору и разошлись по домам.

В тихую ясную погоду, вечерней порой, когда солнце заходит за горизонт и яркая, румяная заря появляется на небосклоне, окрашивая реку в красно-оранжевый цвет, наступает самая лучшая пора катания на лодках, прогулок на воде, особенно если это выходные и праздничные дни. Молодецкие песни под гармошку, под гитару и балалайку разносятся тогда над просто­рами, затопленными весенним волжским разливом. Это чудесное время не может не запомниться навсегда.

Июнь

Июнь — начало лета, самая красочная, теплая пора, расцвет природы. В свободное время лучшим моим занятием было общение с природой, наблюдение за ее жизнью и развитием, прогулки по берегам Волги, Узолы, по лугам, перелескам. Я как бы соединялся с природой, становился от нее неотделим. Меня все интересовало, все радовало. В эту пору луга покрывались травами, природа создавала все блага людям, все ликовало и... наступала пора купания.

Купались мы на своем озере, на Волге и У золе. Купались, можно сказать, с утра до вечера. Но после шести вечера мы не решались купаться — были запуганы старшими: русалки могут утащить нас с собой в воду. В сильную жару купались даже в одежде, а потом ее вдвоем выжимали. На озере вода нагревалась иногда до температуры парного молока, и купаться тогда можно было часами, не выходя на берег.

Две встречи

Я знал его и ранее, жил он в соседней деревне. Встретился с ним в вагоне поезда, следующего из областного города в районный. Павел Савельев был студентом педагогического института и так же, как и я, ехал за Волгу, в деревню к родителям. Погода в конце мая была теплая, тихая, солнечная. Я ему сказал: «Паша, пойдем вместе пешком до Волги, может, бакенщик и перевезет нас, время раннее, 3 часа утра». Он кивнул мне в знак согласия. И так мы преодолели 4 километра пути от вокзала до Волги.

Домик бакенщика, однако, оказался заперт, фонари с баке­нов сняты, переехать через Волгу не на чем. Мы подошли к самой воде и увидели на берегу небольшую лодку без весел. Я с радостью обратился к товарищу: «Вот на ней мы и переедем, вместо весел возьмем по доске, я буду на корме, а ты на лавочке, посередине лодки». Лодку стащили на воду, я проверил, нет ли в ней течи. Для контроля двинулись на лодке вдоль берега, метров на 50.

В дне обнаружилась течь. Лодку мы вытащили, переверну­ли, вылили из нее воду, и я объявил: «Поедем! Если будем посильнее грести досками, то успеем перебраться на другой берег, прежде чем лодка заполнится водой». Товарищ согласился, и мы поплыли. До середины реки усиленно работали досками как веслами, но и вода быстро заполняла нашу лодку. Товарищ боялся оказаться мокрым, раскинул ноги на борта лодки, чтобы не замочить их, перестал разговаривать со мной и помогать мне. Я же старался грести изо всех сил, а вода в лодке все прибывала и прибывала. Мы еле дотянули до берега. Товарищ быстро выбрался из лодки и, не оглянувшись, побежал по берегу домой. Напрасно я просил его помочь мне вылить воду из лодки и вытащить ее на берег. Мне пришлось это делать одному.

В феврале меня снова судьба свела с Павлом Савельевым. Мы встретились на железнодорожном вокзале областного города. Я подошел к нему и, в упор посмотрев на него, проговорил: «Вот и опять мы с тобой, Паша, встретились, как в мае, только на лодке через Волгу не поедем, а пойдем пешком, теперь ты от меня не убежишь, не оставишь одного». Он отвернулся, промямлил что- то, может, совесть на сей раз заговорила в нем.

Подъезжая к нашей остановке, Савельев заволновался и, ничего не сказав, быстро направился в тамбур вагона. Поезд остановился, и мы вышли. Товарищ шел быстро впереди меня, и я еле за ним успевал. Миновав вокзал, мы вышли к дороге, и вдалеке, в темноте, я разглядел силуэт лошади с саночками. Савельев оторвался от меня и быстро побежал. Не успел я подойти к запряженной лошади, как он уже вскочил в саночки, встре­чающий натянул вожжи, и повозка быстро, со снежной пылью, промчалась мимо меня.

Мне стало не по себе. Значит, он знал, что его встретит отец на лошади. Какая неблагодарность, какая низость, подлость с его стороны, а ведь Савельев уже заканчивал четвертый курс педагогического института!..

Я остался один среди зимней темной ночи. Подул сильный северный ветер, пошел снег, дорогу заметало, а до дома мне идти целых 8 километров. Из них по Волге и лугам около 5. Но в такую снежную ночь с сильным ветром можно сбиться с дороги, проплутать. Я начал преодолевать этот путь. С тех пор в памяти у меня надолго остался мой «товарищ» с подлой душонкой. Савельев, наверное, уже давно был дома, в тепле и, попивая чаек со сладостями, посмеивался надо мной, радовался тому, как он провел, обманул своего товарища.

А я домой пробивался сквозь снежные заносы до рассвета.

I

В один из июльских дней собрались гости к знакомому на праздник по случаю дня рождения. После поздравительных речей за столом в адрес хозяина все вышли на свежий воздух и присели на крыльце дома.

Одним из гостей был агроном совхоза Петр Иванович Лидин с семилетней дочерью Наташей. Он поделился с нами, что его дочь хорошо поет. Гости попросили ее что-нибудь спеть. Наташа, улыбнувшись, доверчиво посмотрела на всех и тихим, приятным голосом пропела песню, выученную с пластинки. Пела она как- то по-особому: неторопливо, очень выразительно и убедительно; ее детский голосок невольно проникал в сердце каждого слуша­теля. После исполнения песни один из гостей встал и, обращаясь к девочке, взволнованно сказал: «Молодец, Наташенька, песня хорошая, нужная, словно адресованная мне. Мало мы уделяем внимания своим детям, и теперь, после этой песни, я буду более внимателен к их запросам. Спасибо за хорошую песню!» Наташа стояла перед гостями, улыбаясь от счастья, и смотрела на всех ласковыми, большими черными глазами.

II

К вечеру на автостанции я вошел в автобус. Свободных мест не оказалось, и я стоял на задней площадке, держась за поручень. Около меня сидела девочка лет десяти и внимательно смотрела на меня. Встала, подошла ко мне и тихо проговорила: «Садитесь, пожалуйста, на мое место, я не устала и постою». Я был тронут ее добротой и сел на ее место. А девочка подошла к сидящему в середине автобуса пассажиру и стала ему что-то объяснять, показывая в мою сторону. В нем я узнал агронома П. И. Лидина. И тут же вспомнил Наташу и ее выступление на дне рождения у знакомого. Она за три года повзрослела, стала симпатичной девочкой. У нее было простое доброе лицо, смуглая кожа, черные большие глаза. Скромно одетая в простую коричневую кофточку и темную юбочку, с двумя косичками, она так и искрилась душевной добротой.

Ill

Стоял светлый, тихий солнечный день первой половины сентября. Я шел не торопясь по лугам к переправе через Волгу. До переправы было 2 километра. Настроение у меня было приподнятое, все кругом радовало. Солнце сияло и грело еще по- летнему, как будто возвратился кудрявый июньский день, только за рекой золотистые деревья говорили о наступившей осени.

Подходя к переправе, я увидел на берегу Волги вороную лошадь. Всадником ее оказалась молодая, лет семнадцати, девушка в красной кофточке и синих брюках в обтяжку, без головного убора, волосы закреплены шпильками. На лице ее играл румянец, большие черные глаза были устремлены на искрящиеся от солнца воды Волги. Может, ждала она кого или прибыла просто порадоваться красоте солнечного дня на берегу многоводной реки. Этот вид красивой девушки на лошади в сочетании с окружающим простором Волги меня полностью очаровал, и я несколько минут любовался ею и нехотя вступил на пристань. На палубе парохода собрались все отъезжающие, взоры многих были устремлены на всадницу, ее рассматривали, не скрывая восторга. Одна пожилая женщина громко восклик­нула: «Как хороша, как мила эта девушка, так бы и смотрела все время на нее!» Я спросил молодую женщину, не знает ли она, откуда и чья эта красавица на лошади. Она повернулась ко мне и с улыбкой ответила: «Как не знать, это дочь нашего агронома Петра Ивановича Лидина, она любит лошадей и занимается верховой ездой». Так через 7 лет состоялась моя третья встреча с Наташей. Я еще хотел рассмотреть всадницу, но ее уже не было на берегу, да и пароход наш все дальше и дальше уходил от берега.

Почтальон Валя Самойлычева

Немало писали раньше в газетах и журналах о женщинах- трактористках, комбайнерах, полеводах, животноводах, а вот о почтальонах сообщалось недостаточно. А зря — почтальоны ведь многими нитями связаны с народом, с людьми всех возрастов. Почтальон в сельской местности выполняет ответственную и важную для всех работу: надо вовремя доставить корреспонден­цию в населенные пункты. Работникам связи это удобнее делать с мая по сентябрь, в хорошую погоду на велосипеде. А с октября по апрель, в дождь, снег, метель, бездорожье, без велосипеда, с тяжелой сумкой, почтальону тяжело работать. Но почтальоны понимают, что люди ждут корреспонденцию и, преодолевая все трудности, доставляют ее вовремя.

Валя Самойлычева много лет проработала почтальоном, накопила немалый опыт. Всегда энергичная, подтянутая, с добрым, веселым взглядом, с чутким и радушным отношением к людям, она завоевала их уважение и любовь. На почтальонов возлагаются большие обязанности: доставка газет, журналов, переводов, писем, пенсионных денег — и с этими обязанностями Валя справляется блестяще. Она оформляет также подписку на книги и на полгода подписку на газеты и журналы. В совершен­стве изучила она «почтовую корреспонденцию» и в задушевной беседе с людьми может удачно рекомендовать ту или иную подписку.

Ежедневно и вовремя Валя доставляет газеты и журналы, которые ждут подписчики, чтобы быть в курсе всех событий в стране и за рубежом. Какое прекрасное настроение возникает у людей при вручении им писем, посылок, пенсионных денег!

Свою работу Валя любит и не представляет себе другой. В один из дождливых осенних дней, когда все небо было покрыто свинцово-темными тучами и солнце не показывалось несколько дней, Валя заболела ангиной. Работала она через силу. Я ей предложил сходить в больницу. В ответ она с грустной улыбкой сказала: «Не могу я этого сделать, заменить сейчас меня некем, а оставить людей без корреспонденции, пенсионеров без денег невозможно, ведь меня везде ждут».

Самое ценное в работе Вали — ее доброжелательность к людям, искренность, вежливость, привлекательная задушев­ность и радушие. С каждым она поговорит, что неясно — объяснит, и всегда на ее лице играет приветливая, теплая улыбка. И люди ей отвечают благодарностью.

Яркий день сентября. Деревья в листьях с золотистым оттенком. Стоит тишина. Мы с соседом, инвалидом Отечествен­ной войны, на улице ждем почту. Через несколько минут подъехала к нам на велосипеде Валя, поздоровалась, ласково улыбнулась, передала нам почту. Сосед-пенсионер сказал: «Валя, вот если бы все, как ты, были вежливы и уважительны к людям, как было бы хорошо! — И, обращаясь ко мне, продолжил: — Надо как-то отметить Валю за ее хорошую работу и внимательное отношение к нам и написать благодарность в газету». Но Валя, смутившись и ничего не сказав нам, уже покатила на велосипеде дальше.

Через несколько дней в нашей районной газете появилась заметка с сообщением, что Вале за хорошую работу и доброже­лательность объявляется благодарность от людей обслуживаемо­го ею села Николо-Погост.

ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА

В начале 30-х годов в наших местах началось строительство железной дороги — узкоколейки. Железнодорожная ветка должна была проходить по ровной насыпи с допустимым небольшим уклоном или подъемом. Берег от Узолы до деревень Сивково и Чередково был гористым, поэтому бугор срыли для строительства дороги от Волжского склада до деревнь Сивково, Чередково и далее до Ковровки.

Волжский склад — это выстроенный еще до войны на ровном берегу Волги, напротив Правдинска, поселок из 50 -55 домов, куда свозили древесину для Балахнинского бумкомбината: ель — на бумагу, березу и сосну — на дрова и стройматериалы. В поселке, в небольшом доме, была начальная школа. Житель­ница Чередкова Прасковья Маркеловна Нефедичева помнит о начале строительства ее родителями Кудряшовыми своего дома в Волжском складе, в который перешли жить в начале войны, но дом еще долго не был достроен. Прасковья Маркеловна хорошо представляет поселок того времени. В настоящее время от поселка ничего не сохранилось кроме растущей одной липы.

...Деревянные шпалы рабочие раскладывали на ровный твердый грунт. На них накладывались чугунные рельсы. Все это делалось вручную: лопатой, ломом, кувалдой — этим большим молотком заколачивали «костыли», чтобы прижать рельсы к шпалам. Путейские вагонетки для работающих на линии путей- щиков были небольшими, на них доставлялись рельсы, инстру­менты для прокладки и ремонта железной дороги.

В Волжском складе помимо основной дороги строили и ветки — тупики для разгрузки древесины.

Железная дорога от Волжского склада проходила по гриве до Узолы. Через реку был выстроен мост для функционирования дороги в любое время года. Строили мост так: сваю (сосновое бревно, на заточенном конце которого был вбит железный треугольник, заготовленный в кузнице) ставили к копру — подставке к свае. 50-килограммовую «бабу» рабочие поднимали на копре до определенной высоты, с крючка ее срывали веревкой. «Баба», падая вниз, забивала сваю в землю. Ширина Узолы составляла примерно 50 метров.

Сваи забивали друг от друга и в ширину и в длину на расстоянии 2 метров. Верхушки каждой сваи выравнивали: высокие — срезали, короткие — наращивали. На всех сваях делали насадки, по ним — прогоны — длинные (6, 12, 15 метров) четырехгранные (высотой до 20 сантиметров) брусья. Прогоны раскладывали вдоль моста, концы их стыковали при помощи «замка». На прогоны накладывались шпалы, а на шпалы — рельсы.

Дорога от Узолы после срытия бугра у деревень Сивково и Чередково была с небольшим подъемом, а далее, до Ковровки и других деревень в результате срытия небольших оврагов шла в основном по полям.

Схема работы железной дороги. Волжский склад река Узола — д. Сивково и Чередково, полем между д. Восчестниково и Блаженцово — к Ковровке, мимо Караихи, Пульникова, Гомулихи, Антонихи, Абрамихи и д. Ильинское — 16-й склад (тут и стрелка и разъезд), через реку Голубиху у д. Луговое (в 2 километрах от Смольков, у моста стояла будка сторожа). Далее составы шли мимо деревень Ложкино, Рыловка, Кипрево, поворот в лес, через 2 — 3 километра — 2-й склад. У разъезда в доме жила семья стрелочника, через 1 километр — 3-й склад — это был поселок (сейчас д. Лесная) с водокачкой, помещением для проживания семьи, магазином, разъездом. Дальше мост через реку Городисловку (или Сорокинскую). Рядом с поселком находился шпалозавод (на другом берегу Сорокинской), потом 4-й склад, 5-й склад с подсобным хозяйством — остановки поезда не было. Далее поселок Рязанка (водокачка, объездной путь). В поселке жили рабочие. Сейчас Рязанка находится недалеко от Чернолесской пустыни. Следующий — 11-й склад (перед началом войны было училище, которое готовило масте- ров-разработчиков с двухгодичным сроком обучения. В двух бараках какое-то время проживали военнопленные немцы). Далее поселок Октябрьский (контора, магазин, жили и работали в лесу переселенцы татары). Сейчас поселок Октябрьский — центральная усадьба совхоза «Сормовский пролетарий». Даль­ше на реке Кезе была еще одна водокачка. Железную дорогу продлили до Зубова Лпндовского района — это поселок, конеч­ная станция.

Узкоколейка обеспечивала древесиной (3- и 6-метровки) бумкомбинат с 30-х до конца 50-х годов в любое время года. Летом от Волжского склада пароходы «кошелями» доставляли материал в Правдинск. В теплое время года железная дорога работала только до Волжского склада.

В зимнее время на лед Волги раскладывали шпалы, на них клали рельсы, и по этой дороге ходил маленький паровозик- «петух» (гудок напоминал петушиное пение) с тремя вагонами. После разгрузки у Правдинска паровозик двигался задом, пустые вагоны загонял в тупик (в тупиковую ветку), а сам переходил на другую линию к груженым вагонам и отправлялся к Правдинску. В каждый вагон вмещалось 12 — 15 м3 древесины.

Зимой работала и машинная дорога: лес по льду Волги перевозили на грузовых машинах по 5 м3 (в основном после войны). Зимы тогда были суровыми, и крепкий, толстый лед выдерживал груженые машины.

От Волжского склада до Зубова на железной дороге отмечал­ся каждый километр. На некоторых станциях были телефоны: на 16-м километре (стрелка и объездной путь), на 2-м и 3-м километрах (объездные пути) и на Ряжанке.

Случалось, бывали и аварии: и поезд сходил с рельсов, и вагоны опрокидывались, и люди травмировались.

За время существования железной дороги через Узолу было построено два моста. Весной, даже в разлив, поезда ходили ежедневно. Паровоз тянул 10 вагонов. В разлив дежурили от Гривы до Чередкова круглосуточно (стояла будка). Накорплен- ный лед во время разлива взрывали, разбивали и проталкивали баграми между свай. Высота моста через Узолу была такова, что зимой по льду между сваями проезжали лошади с санями, не касаясь их дугами. Зимой во время заносов ходил снегочист.

На узкоколейке работали Ф. С. Рябова, К. И. Шашина, А. Маленина, Т. С. Реутина, К. Орехова, С. А. Телегина, П. И. Ануфриев (машинист), А. Ф. Таланова, С. А. Нефедичев (машинист), П. М. Нефедичева, А. А. Югина, Е. Е. Ильсецкая и др.

Работали они на ремонте дороги: меняли шпалы, чистили лопатами от снега пути от Ковровки до Потнева. Зарплату получали деньгами, рабочий день составлял 8 часов. Начальник Копыч жил в бараке под д. Чередково.

Евгения Евстафиевна Ильсецкая-Полозова (1918 г. р.) три года работала на железной дороге. Жила в Сельце, ходила на разнарядку в Чередково, там в бараках у железной дороги проживали рабочие. Собирались все в одном из бараков. По телефону из Ковровки бригадир Зоя Павловна Булыгина принимала от мастера всей дороги Николая Елетина распоряже­ния — ежедневные задания. В Ковровке были мастерские, паро­возное депо, столярная мастерская.

Рабочие бригады 3. П. Булыгиной проверяли дорогу от Волжского склада до Ковровки. Путевой Сергей Козлов с рабочими заменяли шпалы и рельсы, лопатами расчищали снег. Снегочист толкался паровозом, после него по краям приходилось снег убирать лопатами, проверяли болты, стыковки. Напротив Восчестникова и Чередкова зимой ставили щиты для снегозадер­жания. У Чередкова была объездная дорога и водокачка. Работы хватало всем.

Рабочий поезд из пяти вагонов с лавочками, печками, нарами ежедневно утром ходил из Ковровки до Зубова, доставлял людей на работу, а в 16 часов отправлялся в обратный путь до Ковровки. Проводницей на таком поезде работала А. А. Югина (1931 г. р.), приходилось быть ей и рабочей. Отработала она на дороге в возрасте 18 — 22 лет около 5 лет.

В основном же были лесовозные вагоны-платформы — лес грузили на платформы.

До конца 50-х годов работала железная дорога, местами — уже частично. Но... кончилась древесина, рабочие разъехались. Паровозы сдали в г. Горький, рельсы перевезли в вагонетках на Волжский склад, со склада — в другие места. Поселок Волжский Склад ликвидировали, потом Рязанку, 16-й склад, поселок Октябрьский, 11-й километр и все остальное.

Железная дорога действовала почти четверть века, в конце 50-х годов была ликвидирована.

ДОБРОВОЛЬНЫЕ ВОДНЫЕ ОБЩЕСТВА В НИКОЛО-ПОГОСТЕ

Добровольное водное общество № 1 в Погосте было создано в 1968 году для круглосуточной подачи из озера воды в период с мая по октябрь жителям Базарной, Набережной, Северной улиц и Набережного переулка.

Насосную станцию установили на двух понтонах. Первый насос Зкб был заменен в 1999 году мотоблоком Зкбм. Подача воды — 45 м ; час. давление — 54 атм. Вода из озера насосом подается на гору, далее — по трубопроводу в бак емкостью 18 м3. Насос включается автоматически. В баке имеется поплавок.

Если бак пустой — реле включает насос. Он автоматически заполняет водой объем бака, после чего отключается. Из бака, поднятого на высоту 3 метров от поверхности земли, вода идет самотеком во все хозяйства. В сухую, жаркую погоду воды потребляется больше — она подается насосом минуя бак во все хозяйства одновременно.

Инициаторами создания ДВО были В. И. Креков, П. А. Чер- навин, С. М. Дурашин, В. А. Шадрин. Больше всех забот и хлопот выпало В. И. Крекову — депутату этих улиц. Потребо­вался и сбор денег. Виталий Иванович (работал на ГОГРЭС) достал насос Зкб, бывшие в употреблении трубы с котлов из Балахны и все привез на машине в Погост. Бак взяли на Гордеевской подстанции в обмен на 5 тонн металлолома. Авто­кран на установку бака доставил П. И. Дурашин. Большую работу выполнил электрик В. А. Копылов. Бухгалтером избрали М. А. Дурашину. Это было первое правление общества.

Вскоре на улице Северной была построена трансформаторная подстанция для питания электроэнергией улиц, насоса и столо­вой райпо. Если раньше в ДВО входило 16 хозяйств, теперь в нем стало 40.

Строительство второй водной системы — ДВО № 2 (улицы Кооперативная, Советская, Новая) — началось в 1972 году, пуск ее состоялся в следующем году.

Хлопоты по приобретению двух металлических коробов в ГОГРЭС для изготовления водяного бака на себя взяли И. П. Ми­лютин, В. И. Креков и А. Н. Креков (работали на ГОГРЭС).

Коробы, или два газохода, А. Н. Креков с ГОГРЭС в Николо-Погост привез на грузовой машине. Из них был сделан бак.

Трубы и насос помог приобрести обществу председатель райпо И. М. Ериков. Сварочные работы выполнял А. Н. Креков и В. Казанцев. Постоянную помощь ДВО № 2 оказывали И. П. Ми-лютин (начальник отдела снабжения) и И. М. Ериков. Первым председателем общества был избран Креков Василий Николаевич, бухгалтером Дурашина Людмила Алексеевна. Актив ДВО № 2: Селезнев Николай Константинович, Бондарен­ко Михаил Казимирович, Ковровский Виктор Александрович, Селезнев Николай Александрович, Боровиков Юрий Алексан­дрович. Принимал активное участие в сварочных работах, в монтаже, ремонте водопроводной системы и в благоустройстве села Креков Алимпий Николаевич.

 

Новости Русской Православной Церкви



 
   

Храмовый ансамбль с. Николо-Погост

Наши друзья

 

 

 

 
     
Храм в честь Владимирской иконы Божией Матери с.Николо-Погост Городецкого района, Нижегородской области.
Русская Православная Церковь, Московский Патриархат, Нижегородская митрополия, Городецкая епархия
Разработано: www.aliceart.ru Сайты Нижнем Новгороде под ключ.
   
Яндекс.Метрика