Храм в честь Владимирской иконы Божией Матери с.Николо-Погост Городецкого района, Нижегородской области.


 

Поиск по сайту

Приглашаем псаломщицу

Храм в честь Владимирской иконы Божией Матери в селе Николо-Погост приглашает псаломщицу на постоянную работу.

Все справки у настоятеля храма иеромонаха Андрея (Кочетова).

Номер телефона: 8-929-049-07-77

Православный календарь

Крещение детей

Внимание! Все, кто желает крестить своих детей, предлагается заполнить опросный листок (будущим крестным родителям) и отправить документ на нашу электронную почту: radosti-zisni@yandex.ru

Скачать опросный листок можно здесь

Подробнее об ответственности крестных и родителей по ссылке

Заказ сорокоуста

Не забудьте указать имя в форме Яндекса!

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 41001775518019  
( Храм с.Николо-Погост )
 
+ Николо-Погост. Книга 1 Озерные цветы
Озерные цветы | Печать |  E-mail

Лучшими цветами, наверное, являются озерные кубышки и лилии, произрастающие в чистых, светлых водах озер в лугах. Как хороши они в зеркальных водах — желтые, белые, оранже­вые!.. Достать их нелегко, к ним надо плыть, так как растут они над глубокими местами. Мне приходилось до них добираться, но рвать было всегда жалко — нарушалась, портилась красота озера.

Помню трагический случай. Молодой военый со своей девуш­кой приехали на луговые просторы Заволжья. Около одного глубокого озера они остановились. Девушка восхищалась пла­вающими на озере кубышками и попросила своего кавалера достать их. Повинуясь ее желанию, он разделся, зашел в воду и потянулся за цветком. Плавать молодой человек не умел и на глубоком месте ушел под воду, оставив пузырьки на поверхности глубокого, светлого, красивого озера с кубышками...

Белая береза

Давным-давно на склоне против окон дома посадили неболь­шую березку. Деревце росло, росло и постепенно превратилось в развесистую красивую большую березу, единственную на всей улице села. Она радовала людей, на лавочке около нее любили отдыхать и молодые и пожилые, прислушиваясь к ее тихому шелесту. Весной береза была особенно хороша. На ней распус­кались первые зеленые листочки, вся она трепетала, молодела, принаряжалась, как невеста, пела и говорила «березовым веселым языком». Могучая Волга в это время разливалась и, затопляя луга, вплотную подходила к подножию горы, на которой стояла береза. Она как будто приветствовала красоту весеннего разлива, а легкий ветерок набегал с водных просторов Волги и, лаская листочки березы, пел тихую, задушевную песню. Когда же сильный порывистый ветер старался сломать, вырвать с корнем ничем не защищенную березу, она начинала глухо шуметь, сопротивляясь напору ветра и низко кланяясь всеми ветками.

Со временем земля около березы осыпалась, корни ее обна­жились, но она стояла крепко, как символ жизненной силы и красоты русской природы. Береза выдерживала любой напор ветра, сильную жару. Однако ей, видимо, недоставало влаги. Она стала постепенно сохнуть, листочки ее желтели и тихо падали на землю. От набегавшего южного ветерка береза печально шелестела поникшими листочками. Наконец, ствол березы почти высох и от ветра переломился.

Через некоторое время в память о погибшей березе я посадил на ее месте новую, принесенную из лугов. За березкой-подрост- ком, высаженной на склоне песчаной высокой горы, я старатель­но ухаживал, ежедневно поливал ее, сделал круговую изгородь высотою полтора метра. Прошло несколько лет. Береза выросла, стала высоким, стройным деревом и радует людей своей непре­ходящей красотой.

В Балахнинской школе учителем черчения и ручного труда был Анатолий Михайлович, хороший, приветливый и внима­тельный человек. Помню, под его руководством я сделал себе дубовые лыжи. Ко мне он относился очень хорошо, и я его уважал как доброго человека и опытного мастера. Однажды он обратил­ся ко мне: «Вот что, Костя, не поможешь ли мне старую печь в нижнем этаже дома для будущей квартиры разобрать? Я за работу тебе заплачу». Я согласился даже и без оплаты с удовольствием ему помочь. И вот я приступил к работе, начал разбирать печь по кирпичику. Анатолий Михайлович понимал, что я работаю голодный, денег у меня не было, да и есть было нечего. Через несколько часов работы он подошел ко мне и по- дружески сказал: «Костя, пойдем со мной на второй этаж, поедим и чайку попьем». Я знал, что там жили учителя, которые меня учили, и решительно ответил: «Ни за что не пойду. Вы сами, Анатолий Михайлович, понимаете: ведь там мои учителя. К тому же я в рабочей одежде, да и есть не хочу». Через несколько минут он снова открыл дверь и позвал меня к себе, будто для того, чтобы объяснить что-то по работе. Я вошел в коридор. Ничего не говоря, Анатолий Михайлович быстро захлопнул дверь, запер ее и буквально силой потащил меня с собой наверх. Я вместе с ним вошел в комнату. За столом сидели учителя. На столе я увидел белые булочки, конфеты, пирожки, варенье, кипел самовар. Меня посадили за стол, я сидел смущенный, растерянный. Мне задавали вопросы, я отвечал на них невпопад. Ко второму стакану чая я так и не притронулся, несмотря на просьбы и уговоры хозяев. Наконец я встал, чтобы уйти. Анатолий Михай­лович понял мое состояние, махнул мне рукой, и мы вышли. Я опять оказался среди моих кирпичиков и стал быстро работать. Через полчаса Анатолий Михайлович снова зашел ко мне и, улыбаясь, сказал: «Костя, вот тебе деньги, купи мне два фунта белого хлеба и фунт колбасы. Ты знаешь, где базар, сбегай поскорее».

В начале 20-х годов продуктами торговали частники. Бегом пустился я на базар. Обратно тоже побежал было, но дразнящий запах колбасы и хлеба не давал мне покоя, и я пошел шагом. Через 100—150 метров я остановился и с голодной жадностью посмотрел на хлеб и колбасу. Раньше я колбасы никогда не ел.

Мелькнула мысль, не съесть ли довески хлеба и колбасы, ведь Анатолий Михайлович об этом не узнает, а есть так хочется! Но тут же я подумал, что, если мне доверяет хороший, добрый человек, я не должен так поступать, и эти довески положил обратно. Все отдал Анатолию Михайловичу, ожидавшему меня у дома, а он с улыбкой проговорил: «Быстро ты сбегал, молодец, а что купил — забирай себе и ешь на здоровье». Сказал и ушел. После этого я с жадностью стал есть. Кажется, я первый раз в жизни наелся досыта хлеба и колбасы. От сытости мне стало необыкновенно хорошо и приятно. Еще несколько минут посидел на лавочке и после отдыха с новыми силами начал усиленно работать.

За три дня я выполнил всю работу, разобрал печь, каждый кирпичик очистил от глины, сложил все кирпичи в ряд, убрал из помещения весь мусор. Анатолий Михайлович похвалил меня за работу и дал мне 9 рублей. Денег я не хотел брать, да еще так много, но Анатолий Михайлович положил их прямо мне в карман и ушел к себе наверх. Много лет прошло с тех пор, но надолго запомнился мне и этот случай, и учитель Анатолий Михайло­вич.. .

О комсомоле Николо-Погоста 20-х годов

В конце 1919 года в селе была создана первая ячейка РКСМ. В нее входило шесть человек. Руководство осуществлялось из Балахны, а с 1922 года — из Городца. В 1924 году я был принят в комсомол. К этому времени нас стало 12 человек. Мы в основном занимались культурно-просветительской работой. По вечерам при свете керосиновой лампы дежурили в читальном зале, наводили порядок, дежурили в нардоме во время представлений. Участвовали мы и в художественной самодеятельности, занима­лись в физкультурном кружке, в агитационном коллективе «Синяя блуза». Вели работу в общественных организациях: проводили беседы в школах, были членами общества «Долой неграмотность», помогали в ликвидации неграмотности среди населения, работали в обществе «Международная помощь бор­цам революции» (МОПР), собирали денежные средства в помощь обществу Осовиахим, были подшефными Военно-Мор­ского Флота — служить на флот отправлялись в первую очередь комсомольцы, участвовали в комсомольских собраниях, еже­месячно выпускали стенгазеты.

Мы были по-настоящему увлечены общественной работой, осознавали ее как свой долг перед народом и были убеждены в необходимости и пользе наших дел.

Культурная жизнь села в 20-е годы

Первым организатором художественной самодеятельности в Николо-Погосте был Евгений Васильевич Золотарев. Постанов­ки под его руководством проходили в бывшей барской конюшне (1918 г.). Через несколько месяцев начались любительские спектакли в бывшем барском доме. Руководил постановками по- прежнему Е. В. Золотарев, в них принимал участие П. М. Се­лезнев — заведующий Балахнинским отделом народного обра­зования. На сцене выступали и учащиеся двухклассного училища под руководством К. А. Вязовской.

Жители Николо-Погоста и окружающих его деревень с удовольствием смотрели спектакли самодеятельных артистов. Зал всегда был переполнен. Вход на платные спектакли стоил 10 копеек.

В 1922—1923 годах все здание бывшего барского дома бы­ло переделано, в нем устроили зрительный зал с большой сце­ной. Народному дому присвоили имя Павла Ивановича Чир­кова.

В нардоме выступали местные любители, участники самоде­ятельности из Балахны, приезжие артисты. Изба-читальня, библиотека, зал заседаний находились в другом здании (бывших барских постройках). С 1927 года это здание соединялось глухим коридором с нардомом.

В 1924—1929 годах нардомом и избой-читальней заведовала А. Шадрина. В самодеятельности активно участвовали В. Ка­занцев, И. Н. Левкович, А. Н. Левкович, С. Н. Чернавин, Л. Я. Павлычев, А. Н. Павлычева, М. Казанцева, братья Копыловы, Н. Д. Богданов, А. А. Чернавина-Богданова, В. Бур­мистров и другие. Реконструкция народома осуществлена под руководством секретаря партячейки Н. Ф. Лобова.

После каждого спектакля проводились танцевальные вечера под гармошку. Танцевали до 3 — 4 часов утра. Танцы всегда были платными. Они проходили в зрительном зале нардома органи­зованно и культурно. Никакого хулиганства, скандалов, драк, нетактичного поведения не было. Хорошо играли на гармошке А. Буянов, Снопатин и постоянно Л. Я. Павлычев. Под Новый год проводились маскарады и устраивались елки. Во время святок организовывали представления-маскарады, хорошо офор­мленные и подготовленные, бесплатные. Вся молодежь интересно проводила досуг, веселилась.

«СИНЯЯ БЛУЗА»

В 1927—1929 годах большим успехом пользовалась «Синяя блуза» — театральный коллектив из десяти человек. Его руко­водителем был учитель школы Ястребцев. Выступления «Синей блузы» проходили всегда успешно. Программа состояла из агитационного материала, декламации, песен под гармошку. Материал для выступления на злобу дня «артисты» обычно составляли сами, иногда, правда, пользовались для этого жур­налом «Синяя блуза». На выступления исполнители надевали рубашки и блузки синего цвета, приобретенные на свои средства. Я тоже был участником этого коллектива.

О МУЗЫКЕ

Музыку, песни я полюбил с раннего возраста, а из музыкаль­ных инструментов предпочтение отдавал гармошке и гитаре. О гитаре всегда мечтал, она мне даже снилась. У некоторых жителей села были гитары, и я их игру мог слушать часами. Однако в продаже гитар не было, а если бы они и были, я бы не смог купить. Правда, в Городце у дяди в доме на стене висела гитара с оборванными струнами, но я ее так и не получил.

Но у моего товарища была гитара его брата. Я приходил к нему, и он меня учил играть на ней. Выучил я тогда несколько песен («Поздняя осень», «Светит месяц» и другие).

У трех сестер Шадриных тоже была гитара. Часто под вечер они, сидя на крылечке, пели под гитару хорошими голосами русские народные песни. А я стоял в сторонке и с наслаждением слушал их игру и песни.

Только в 1928 году, когда я стал работать, моя мечта осуществилась. На заработанные деньги я купил в Нижнем Новгороде очень удачно, всего за 28 рублей, хорошую гитару. Любимая гитара, звонкая, с приятным звучанием, была всегда со мной до 1952 года, когда при переезде на автомашине она полностью сломалась.

Любил я также и игру на гармошке. Дедушка подарил мне старую разбитую тальянку, на которой можно было производить лишь отдельные звуки. А я мечтал о гармошке с хроматическим строем, а больше всего — о баяне. Игру на баяне я, кажется, мог бы слушать сутками. Помню, как однажды в тихую, теплую погоду, поздно вечером я сидел на горе и вдруг услышал издалека переливчатые звуки баяна. Я слушал долго, и если бы игра продолжалась до утра, я бы и тогда все слушал ее.

В 20-х годах мама нам, братьям, купила гармошку с русским строем. Потом мы ее продали. Только в 1933 году на рынке в Нижнем Новгороде я наконец купил хорошую хроматическую гармошку, которая со мною до сих пор. Будучи уже взрослыми, в 1930 году, мы на улице села организовали ансамбль: на маленькой гармошке играл П. Богданов, на балалайке — К. Рекин, на гитаре — я. Все получилось очень хорошо, слушали нас с удовольствием.

О КНИГАХ

Я мечтал собрать хотя бы маленькую библиотеку художес­твенной литературы. От дедушки привез старый ободранный шкаф, поставил его в сенях и приспособил под книги. У меня уже были «Отверженные» В. Гюго, стихи А. В. Кольцова, И. С. Ни­китина, книги М. Горького, Мамина-Сибиряка. Я старался постоянно пополнять свою библиотеку. Так, в 1927 году в Нижнем купил сочинения А. С. Пушкина, Н. А. Некрасова, с которыми никогда не расставался. Потом у меня появились книги Маяковского, Безыменского, Жарова, Шолохова, Фурманова, Чехова и другие. В 1928— 1930 годах я выписывал ленинградский журнал «Резец», он мне очень нравился.

На сенокосе

Июль — пора сенокосная. Травы стоят высокие, сочные, в глазах пестрит от цветов. Солнце с утра до вечера посылает на землю свои теплые лучи, вся природа как бы дремлет в сладком счастливом сне. Сенокосом на два пая руководит Иван Дмитрие­вич, старик за 70 лет, юркий, сухой, небольшого роста, с небольшой седой бородой. Чем-то он напоминает дедушку А. М. Горького. Почти бегом, быстро отдает приказания. Широкополая коричневая шляпа на голове делает его похожим на большой гриб.

Косцом был нанят некий Семен, прибывший из Ковернин- ских лесов, неразговорчивый, с огромной рыжей бородой, небольшого роста, обутый в лапти, одетый в широкие шаровары и длинную домотканую рубаху. Привыкший к лесным прохлад­ным местам, он очень тяжело переносил летнюю сенокосную жару.

После рабочего дня все расположились на ночлег в шалаше, сделанном из дубцов и сена.

Утром, только взошло солнышко, мы пробудились от крика Ивана Дмитриевича: «Хватит спать, пора косить, вон соседи давно косят, а вы дрыхнете». Все быстро вскочили. Но Семена в шалаше не оказалось. Начали поиски, обшарили все кусты, овраги, нигде его нет. Кто-то сказал: «Наверное, сбежал домой, в лес, здесь все на жару жаловался». Но его котомка и картуз лежали около шалаша, значит, надо его искать где-то рядом. Внимание привлекла копна из сложенного сена. Она то подни­малась, то опускалась. Осмотрев повнимательнее копну, замети­ли в ней рыжую бороду Семена. Он сладко спал, грудь его высоко поднималась и опускалась, как кузнечные меха, и копна шевелилась. Подбежал Иван Дмитриевич, схватил Семена за ноги и начал его тащить, приговаривая: «Что же ты, олух, делаешь? Разве не хватило тебе места в шалаше? Надо давно косить, а ты прохлаждаешься». Семен, потягиваясь, неохотно ответил: «В вашем шалаше душно, жарко, не привык я к этому, вот на свободу и ушел».

Семен начал косить. Травы под его косой ложились ровными рядами. Вдруг он заметил, что над ним вьются две какие-то птички с жалобными протяжными криками. Бросив косить, Семен стал наблюдать за ними, понял, что, наверное, поблизости

должно быть гнездо с птенцами, и начал искать его в траве. Подбежал Иван Дмитриевич с криком: «Что ты, шалопай, не косишь, вчерашний день, что ли, в траве ищешь?» Семен объяснил: «Вот нашел гнездышко с пятью желтенькими птенца­ми, нельзя их губить, ведь птички пользу и радость приносят человеку». С одобрения Ивана Дмитриевича он перенес гнез­дышко с птенцами поближе к кустам, и птички, следуя за ним, с веселым криком опустились к своим детенышам.

На противоположном крутом берегу реки тучами летают сотни стрижей. Они вьют гнезда в яру берега, глубиной до метра. Иван Дмитриевич вдруг обратил внимание на необычно тревож­ный крик птиц. «Что-то неладно у стрижей, что-то нехорошо кричат». И верно, вон два подростка шарят руками в земляных гнездах-норах. Старик бегом бросился к реке и во весь голос закричал: «Что вы, неучи, птиц зорите! Не понимаете, что ли, сколько труда они положили, делая гнезда! Сейчас же марш отсюда, разбойники!» Подростки убежали.

В течение всего дня погода стояла чудесная, солнечная, без ветерка, без единой тучки на голубом небе. Было так тихо, что листочки на деревьях не шевелились. Только на берегу реки сотни стрижей с радостным щебетанием носились около своих гнезд.

Скошенные травы были высушены и собраны в копны. Перед метанием стога под него нужно положить остожье из срубленного тальника. Один из работников с топором побежал к реке рубить тальник. По берегу рос густой краснотал, украшая склоны сплошным зеленым ковром. Иван Дмитриевич быстро подбежал к парню, выхватил у него топор и гневно заговорил: «Разве можно рубить тальник по берегу реки, да еще краснотал? Ты понимаешь, что делаешь?! Иди вон в ту низину, там большие заросли — и вреда не принесешь!» Дело в том, что если не станет прибрежного кустарника, в весеннее половодье луга будет заносить песком, а река быстро обмелеет. Поэтому вырубать краснотал, растущий вдоль берега реки, ни в коем случае нельзя.

Парень смутился и пошел к указанному месту.

Солнечный весенний день. На небе ни облачка, только слышно где-то в кустах восторженное пение соловьев. Все луга затоплены водой от разлившейся Волги, и видны лишь отдельные кусты тальника и одинокие деревья. Я сижу на лодке около куста тальника и любуюсь красотой весеннего разлива и хорошим сол­нечным днем. Недалеко от меня, за густым кустом, что-то заше­велилось, и оттуда вдруг полилась веселая русская песня. Неви­димый бас выводил: «Бывали дни веселые...» Через несколько минут из-за тальника показался ботник, и в нем сидел седой как лунь певец, без фуражки, с длинной седой бородой. Старик не замечал меня, двигался дальше, продолжая петь, и настолько был увлечен своим пением, что ничего вокруг не видел. И, наконец, самой веселой, задорной песней «Ах вы сени, мои сени» закончил свой «концерт». Весенняя природа благотворно дей­ствует на душу каждого человека — даже седобородые запева­ют.

...Сильный, порывистый южный ветер гонит разрозненные весенние тучи в северные края. Многоводная Волга разлилась на несколько километров, затопив прибрежные луга. От сильного ветра на реке настоящая буря. Огромные волны-беляки с яростью несутся друг за другом, шумят, ревут, кидаются на берег, грозят все затопить, перевернуть на своем пути. Только чайки с пронзительными криками носятся над ревущими волнами, вы­ражая восторг и радость от разбушевавшейся стихии.

С высокой горы села я смотрю на просторы Волги и вдруг замечаю: среди волн ныряет какая-то черная точка. То появится на гребне волн, то пропадает среди них. Эта точка постепенно приближалась к берегу и, наконец, превратилась в ботник, в котором сидел человек, управляющий одним кормовым веслом. Покачиваясь на волнах, он пел какую-то веселую песню. Слов ее невозможно было разобрать. Но по мере приближения ботинка слова песни стали прорезаться: «Волга, Волга, мать родная...» Казалось, пловцу не было никакого дела до опасности, которая подстерегала его, хотя ботник кидало как щепку по гребням волн, а он следил за правильным направлением своего суденышка и пел удалую песню. Может быть, она и придавала ему уверенность и бодрость духа в плавании. Наконец ботник ткнулся в берег, и из него вышел весь мокрый веселый парень лет двадцати, с добродушной улыбкой на лице...

Так говорили о жителе Николо-Погоста Василии Павловиче Краеве. Свой дом он буквально каждодневно переделывал и в этом видел большое удовольствие. Работал в основном в летнее время, да так, чтобы его никто не застал днем. Материалов новых Василию Павловичу, как правило, не требовалось. Материал был один и тот же — из старого мастерил новое. Так, сделает вход на второй этаж через лестницу прямо с улицы, или забьет окна с улицы, или какой пристрой добавит. А через некоторое время разломает все это и начнет делать по-другому.

Вспоминается случай: молодой парень, сосед, с которым дружил Василий Павлович, ночевал у него в комнате на верхнем этаже, где было три окна, выходивших на улицу, и вход был по лестнице через первый этаж. Утром проснулся парень, в комнате темнота, и только где-то слышен стук молотка. Парень решил, что рано проснулся, еще не рассвело, но спать больше не хотелось. Посмотрел в маленькую щель и убедился, что солнце стоит высоко, а пока он спал, Василий Павлович забил все окна...

 

Преображение

Новости Русской Православной Церкви



 
   

Храмовый ансамбль с. Николо-Погост

Наши друзья

 

 

 

 
     
Храм в честь Владимирской иконы Божией Матери с.Николо-Погост Городецкого района, Нижегородской области.
Русская Православная Церковь, Московский Патриархат, Нижегородская митрополия, Городецкая епархия
Разработано: www.aliceart.ru Сайты Нижнем Новгороде под ключ.
   
Яндекс.Метрика